Шрифт:
Годейра больше других радовалась решениям Совета. Она тосковала по Перисаду и со дня на день ждала его приезда. И вот настал этот счастливый день. Из города Танаиса прискакал в сопровождении четырех боспорцев кибернет Перисад. Он рассказал, что Атосса благоденствует, живет во дворце Тиры на Гермонассе, а ее храмовые пока живут на триере, которую перевели в пристань города Корокондама, что недалеко от Гермонассы. Там же царица Тира содержит храм, посвященный богиням Коре и Деметре. Тира согнала мастеров-каменотесов, плотников и каменщиков из Фанагории, Кеп, Ахиллия и Киммерии. Храмовые амазонки Атоссы сделали эскиз дворца для Тиры, сейчас взялись за дворец Гекатея. Боспорские грузовые корабли (за плату, конечно) возят из каменоломен плиты. Старые дворцы царя и царицы построены из сырого кирпича, который скифы называют калыбом, а эллины ~ саманом. Атосса советует царице начать строить храм богине Деметре и предлагает верховной жрицей храма Богорожденную Агнессу, которая уехала в Фермоскиру и скоро вернется. Все это Перисад рассказал на Совете Шести. И тут Ферида спросила про Мелету. Почему, мол, внучка долго не едет к бабушке, как было обещано, и почему не подает вестей.
– За Мелету не беспокойся, богородная Ферида. Она уже давно в Нимфее, в имении царевича Левкона. Будто бы он обещает сделать ее царицей Боспора. Так ему велела передать Атосса.
– О, боги!
– воскликнула Ферида,- Что она скажет, то и обманет. Она послала мою внучку на утеху царевичу. У Меле-ты в Фермоскире остался муж! Она его любит и добровольно не пойдет к другому.
– Ну и что! Женщина изменчива, как ветер Меотиды. Как ей устоять перед званием царицы Боспора. Все знают - Левкон скоро будет архонтом. У него такая хватка...
На утро к Перисаду пришел Бакид. Он сказал:
– Предобрый Перисад! Возьми меня и Фериду в Гермонассу.
– Для чего это?
– Ферида тоскует по Мелете, заодно она у Тиры все узнает про богиню Деметру. Эта вера амазонкам неведома.
– Ты тоже туда?
– Так Ферида же слепа, а я ее муж с недавних пор.
– Да, да, возьми,- сказала Годейра.- Это нужно.
– Вон как! Ну, что ж, на фелюге места хватит всем.
Через день фелюга Перисада высадила Бакида и Фериду в Корокондаме. А от него до Нимфея рукой подать. Рыбаки-скифы перевезли их на лодке в Нимфей. Коща Бакид протянул лодочнику монету, тот сказал:
– Склот со склота плату не берет.
– Спасибо, митро. Не скажешь ли, где тут имение Левкона?
– Рядом, на озере. Я вас провожу.
Агнесса за месяц надоела Левкону, и он, ссылаясь на занятость, все реже и реже приезжал на усадьбу. Богорожденная сначала скучала, ругалась и грозилась уехать в Фанагорию, но потом смирилась. Когда Ферида и Бакид вошли в покои, она спала. Скиф прошептал на ухо Фериды:
– Бесстыдница. Спит совсем голая, вверх задницей.
– Укажи моей руке ягодицу,- попросила Ферида.
Бакид занес руку жены над задницей Агнессы, и в покоях прозвучал такой звонкий шлепок, что Агнесса сразу проснулась, соскочила на пол:
– Ты что, с ума сошла, Ферида?!
– Прости, Богорожденная. Я ошиблась. А где Мелета?
– Хотела бы я знать, где твоя Мелета. Уехала в Фермоскиру и поминай, как звали!
Бакид кинул Агнессе хитон, сказал «прикрой срам» и вышел.
Агнесса начала рассказывать Фериде о хитростях Тиры. И о своей проделке.
Глава 5. КАПЛЯ АМАЗОНСКОЙ КРОВИ
Когда Мелету высаживали на берег, она плохо представляла, что будет делать в Фермоскире. Знала только одно - надо увидеть Арама, узнать, что делается в городе, найти мать и отца, через месяц вернуться на пристань в устье Фермодонта, яде ее будет ждать Митродор. Просьбу Агнессы проникнуть в храм она и не думала выполнять. Ведь нужно было только узнать, цела ли золотая статуя Ипполиты. На этом особенно настаивала Священная - она, видимо, боялась, что золото увезут в Коринф. Приглашение в гости во дворец Верховной жрицы изменило все ее намерения. Она вспомнила рассказ Агнессы о подземном ходе из дворца в храм и решила воспользоваться им. Ее жгло обычное любопытство. И вот она в храме. Перед ее глазами Кумир Девы и волшебный пояс. Сначала она не думала о сане Верховной жрицы - просто ей хотелось обрадовать амазонок, вселить в их души уверенность, возродить город, в котором она родилась, и который, по-своему, любила. Когда же прошли страхи, она осталась в храме до утра, ей в голову пришла мысль о высоком сане. И Мелету захлестнули волна тщеславия и глубина обиды. Она вспомнила, как мать назвала ее ослицей, а отец помянул про штаны. Потом, когда ее назвали Священной и понесли с триумфом через весь город, она совсем потеряла голову. В тот же день они с Арамом перебрались во дворец Атоссы и обнаружили там Чокею. Диомед довез ее до устья Фермодонта и оставил, как оставили своих «жен» и его олухи. Чокея ждала, она рвала на себе волосы. Арам сказал жене:
– Она умная баба, смело воевала во главе рабынь. Ее надо пожалеть.
Мелета тоже не думала иначе. И сказала Чокее:
– Хочешь, я сделаю тебя кодомархой? Ты будешь жить во Дворце, места нам всем хватит...
– И кем я буду командовать? Храмового войска у нас нет.
– Будет. Я всех гоплиток города отдам под твою руку, а на место гоплиток мы посадим метеков и рабынь.
– Это разумно,- сказала Чокея.
– Я согласна.
Двое суток прошло в хлопотах по устройству жилья во дворце.
Мелета узнала от матери, что отец ушел из дома неизвестно куда.
На другой день был создан Совет Шести. В него вошли: Лота, Мелета, Чокея, Лаэрта (хозяйка паннория и гимнасия), Ликоп и Арам. Ликоп, правда, не пришел на Совет, его не нашли.
Не успел Священный Совет разойтись, как в зал ввалились сотенные наездницы и, перебивая друг друга, начали наступать на Лоту.
– Великая царица!
– кричала сотенная Архитрона,- говорят, что ты отдала всех го плиток храму, а вместо них пустила рабынь и метеков. Если это так, то я не выведу свою сотню за пределы города. Раньше мы уходили в походы за тысячи стадий от Фермоскиры и были спокойны - наши дома, имущество будут целы, поскольку гоплиты хранили город многие годы надежно. А эти разбойницы...