Шрифт:
– Моя сестра Эла носит под сердцем ребенка. А ты спрашиваешь, где Хети! Он ускакал искать жену и ребенка. Вот что наделал твой проклятый пояс!
– Надо немедленно бежать из этих мест,- произнес Ликоп.
Мелета вскочила с кресла, перебежала в спальню, бросилась ничком на подушки. Лицо ее горело, в голове роем метались мысли. Вспомнилось злое лицо Арама, когда он сказал про Элу. Он, наверное, ненавидел ее тогда. А ведь любил когда-то. Неужели любовь прошла? А она сама - любит ли его сегодня? И странно, в этот момент в ее памяти всплыло лицо Митродора... «Он же вскоре заедет за мной,- вспомнила она, и мысль быстрая, сильная взметнулась в мозгу.- Бежать! Скорее бежать отсюда». Ей бы надо думать сейчас об Эле, про то, где ее искать, про сотенных, начавших набеги без позволения, но думать не хотелось. В ее памяти возникало то лицо Арама, то Митродора. Потом всплыло лицо Агнессы... Она ведь ждет моего возвращения, а я тут заварила такую кашу...
На кровать с обеих сторон сели. Мелета догадалась - родители. Лота положила на затылок дочери теплую ладонь, сказала:
– Не терзайся. Мы найдем Элу. Ее привезут в наши колонхи - некуда более.
– Тебе надо думать о себе, дочка,- сказал отец, нежно поглаживая ее по спине.
– Где Арам? Почему он не подошел?
– Он ушел в город,- ответила Лота.- Он человек пропащий. Опять напьется.
Мелета поднялась, села рядом с Ликопом, обняла его за шею:
– Прости, отец. Я сделала тебе больно. Я понимаю...
– Я тоже виноват. Я думал, что ты рождена не амазонкой... Но, видимо, в тебя как-то попала капля черной амазонской крови. Мне казалось, что я за то короткое время, пока ты жила на хуторе, а потом в селе, в доме Арама, достаточно воспитал в тебе любовь к простому народу, но, видимо...
– Я помню, отец, каждое твое слово... и помоги мне покинуть Фермоскиру. Я снова поеду в Синдику.
– Одна?!
– Нет, мама, не одна. С Арамом. Одну меня Атосса уничтожит.
– А городские сотни? Они так же будут грабить села, сжигать и убивать людей?
– спросил Ликоп.
– Но здесь остаетесь вы с мамой, Священный Совет.
– Мы уйдем на хутор,- тихо сказала Лота.- Там я прошлые годы познала счастье быть любимой.
– Вот в тебе чья кровь, Мелета,- сказал отец.
– Только о себе...
– Но ты сам только что сказал мне, что надо думать о себе.
– Тебе, но не царице Фермоскиры. Если мы все убежим...
– Дочерей Фермоскиры нам не переделать.
– Ты, дочка, говорила, что там на Танаисе Годейра намерена возродить амазонство. Кого они там намерены грабить? Скифы - воинственный народ, не то что наши пахари, скотоводы и рыбаки.
– Я не знаю намерений Годейры. Мы все время были врозь. Но вот царица Синдики Тира... Мы с Агнессой рассказывали ей, как рабыни подавили Фермоскиру и вы помогали им в этом.
– Ну и что сказала Тира?
– Мне бы их сюда,- сказала она - Мы бы подняли синдов, меотов, керкетов и торетов и завоевали Боспорское царство. Боспорские цари считают нас варварами и гнетут нещадно.
– У Тиры ойропатские замашки,- сказал Ликоп.
– Она по крови считает свой род от Ипполиты.
– Как так?! — воскликнули мать и отец.
– Когда Ипполита искала Язона, она была в тех местах и долго жила...
– Ладно,- перебил ее Ликоп.- Мы найдем Элу, и ты расскажешь нам о Боспоре.
– А я бы с удовольствием поехала туда и помахала мечом, последний раз перед старостью.
Неделю спустя, по городу разнесся слух - Священная Мелета намерена съездить на далекое море - Меотиду, чтобы навестить Годейру и ее амазонок. И еще ходили слухи - Лота признает законные права Годейры - значит, прежняя царица намерена возвратиться в Фермоскиру.
Были еще новости. Священная решила вынуть из проемов храма плиты с начертанными на них заветами Ипполиты, будто бы Великая наездница снова приходила в сновидениях Мелете и дала ей новые заветы. О них говорили разное.
Говорили, что сейчас после агапевессы убивать мужчин нельзя, мальчиков, рожденных от них,- отдавать отцам, если те пожелают взять, а если нет, то из паннория направлять их в колонхи, на работу. И была еще новость, которую на все лады обсуждали в Фермоскире — Священная Мелета за самовольный набег на село Тай отдала сотенную под суд, приказала возвратить домой всех захваченных там женщин, и сотенная послушалась. Вот уж воистину большие перемены стали происходить в амазонском мире.
Элу муж нашел в одном из колонхов, принадлежащих сотенной Лебее, и привел во дворец Годейры. Хети сказал, что Арама он не видел, на хуторе брат Элы не появлялся. Мелете стало ясно, что Арам запил и его надо искать в городских кабаках. Нашли новоиспеченного члена Священного Совета в какой-то канаве и принесли в дом Мелеты на руках мертвецки пьяного. Священная была разгневана до крайности. Арама поместили в бассейн с холодной водой и, когда он пришел в чувство, поставили перед вельможной супругой.