Эмиль оттаял, гладил ее по голове и уверял, что если бы она только позвонила, то он сразу примчался бы… И что впредь он будет сам за ней присматривать и заботиться. И вообще — все эти командировки ужасно вредны для семейной жизни! Надо этот вопрос тщательно продумать, потому что муж и жена должны быть вместе, и жена должна следовать за мужем, а не мотаться невесть где.

В голове Мири звякнул тревожный сигнал. Это что он такое говорит? — возмущенно поинтересовался внутренний голос. Внешне все осталось как было, но внутри она ощутила странное раздвоение. Одна половинка совершенно искренне печалилась из-за смерти бабушки и радовалась, что вот рядом наконец появился кто-то, на чьем плече можно поплакать, и он защитит от всего, убережет, возьмет на себя ответственность… Но какая-то часть Мири смотрела на происходящее словно со стороны, и взгляд этот, отстраненный и насмешливый, подмечал, что Эмиль поворачивается так, чтобы она слезами и соплями не испачкала его пиджак, что ему не нравятся ее опухшие от вчерашних слез глаза, а уж комментируя «жена должна следовать за мужем», внутренний голос разошелся так, что и повторять неудобно.

Голос Терезы за дверью объявил, что завтрак подан.

— Иди, я только умоюсь, я быстро…

Эмиль отправился в столовую. Мири умылась, махнула рукой на макияж — с такими глазами сделать ничего нельзя, нужны компрессы и маска. Поэтому она просто расчесала волосы, встряхнула головой — темные тяжелые пряди упали, затенив лицо. Она переоделась, надушилась и только потом появилась в столовой.

Мужчины завтракали, и Эмиль внимательно слушал рассказ Анри о «внуках» старой Мириам.

— Вам это представляется странным? — спросил Анри.

— Нет, почему же? — Эмиль с аппетитом ел превосходный омлет. — Видимо, она именно так — адресно — понимала благотворительность.

Анри промолчал, но Мири заметила, как застыло на секунду его красивое лицо.

— А чем вы занимаетесь? — спросил Эмиль.

— Я учусь в школе дизайна в Париже, — охотно ответил молодой человек.

Подле стола материализовалась Тереза и положила перед Мири серебряный поднос с листочком бумаги.

— Для вас телефонограмма, мадемуазель Мириам.

— Спасибо, — Мири кивнула, но, прежде чем развернуть листок, добавила:

— Нам нужен еще кофе, Тереза.

— Да, мадемуазель Мириам.

Девушка тихонько вздохнула: до прояснения ситуации прислуга возвела ее в ранг хозяйки дома. Не сказать, что это радует, но что делать… Она развернула листок, пробежала его глазами. Сообщила мужчинам:

— Оглашение завещания состоится сегодня в два часа дня. Нотариус приедет сюда, и я прошу присутствовать вас обоих.

— Обоих? — переспросил Эмиль, и Мири решила было, что он считает неловким собственное присутствие на церемонии, но тут он бросил очередной холодный и подозрительный взгляд на Анри, и девушка догадалась, кто именно лишний. Она не успела ничего сказать, Тереза возникла подле стола с кофейником в одной руке и серебряным подносиком в другой.

— Телефонограмма для месье Анри, — и она поставила поднос подле его локтя.

Тот быстро пробежал глазами листок и насмешливо поклонился Эмилю.

— Я приглашен присутствовать при чтении завещания. А вы?

— Его пригласила я, — быстро сказала Мири, желая купировать конфликт в зародыше. — Мы собираемся пожениться, и это будет правильно.

Анри склонил голову, признавая если не правоту девушки, то ее волю поступать, как заблагорассудится.

После этого за столом воцарилось молчание, и Анри, отодвинув тарелку, поднялся.

— Благодарю тебя за завтрак, сестра. Тереза, передайте повару, что омлет был выше всяческих похвал. А теперь позвольте откланяться. Я вернусь к двум часам. Доброго дня.

И он ушел.

Вот черт, Мири расстроилась. Почему-то ей ужасно хотелось пообщаться с названым братцем, хотя она даже не представляла, о чем будет с ним говорить. Да и вообще — если бы бабушка считала, что у них есть нечто общее, она познакомила бы родную внучку с приемышами гораздо раньше, разве нет?

После завтрака она пошла в кабинет, включила компьютер и проверила почту. Эмиль расположился подле окна и тоже уткнулся в свой ноутбук. Мири писала ответ на одно из писем, когда раздался звонок и безупречно вежливый голос спросил, когда мадемуазель сможет подъехать в полицейское управление? Желательно через час…

— Хорошо, — согласилась Мири, решив не затягивать процесс.

Эмиль настоял, что поедет с ней, он также пытался присутствовать при допросе, но инспектор, удивленно приподняв брови, заявил, что мадемуазель, во-первых, совершеннолетняя, а во-вторых, является потерпевшей, а не обвиняемой, в адвокате не нуждается, а потому будьте добры, месье, подождите в коридоре. Ничего нового это посещение не дало: личность убитого пока не установлена. Мадемуазель уверена, что не видела его прежде? Да, у них есть данные о том, что в ее дом уже пытались залезть не так давно, и в связи с этим возникает вопрос: что такого ценного хранится на вилле? Может, имеет смысл воспользоваться банковской ячейкой?

Мири невольно коснулась ладонью груди, где под блузкой висел медальон, и клятвенно заверила инспектора, что ничего особо ценного в доме нет, а про содержимое сейфа она пока ничего не знает, все выяснится сегодня днем, и тогда, если там действительно окажется хоть что-то, кроме семейных бумаг, — все немедленно отправится в банковскую ячейку… Попросив поставить ее в известность, как только будет установлена личность преступника, девушка выпорхнула из кабинета, подхватила насупленного Эмиля, и они успели выпить кофе перед возвращением на виллу.