Воробейчик Лев
Шрифт:
— Так точно, сэр, — с неохотой отвечает Пенни. – Мне оставить вас?
— Нет. Сиди и слушай. – приказывает ей он.
16 Глава.
Виз Коллинз открыл глаза. За окном сгущались сумерки, в комнате пахло отвратительно, голова раскалывалась сильнее прежнего.
Решение казалось ему простым.
Ему нужно всего лишь выйти из запоя.
Виз пил уже пятые сутки подряд. Борода его, бывшая раньше аккуратной и ухоженной, за последнюю неделю сильно отросла, растрепалась и доставляла дискомфорт. Подойдя к зеркалу в ванной, он увидел первые проблески седины в ней.
Человек, глядевший на него из зеркала, был ему незнаком.
Одутловатое, красное лицо, растрепанная борода, налитые кровью глаза. Виз не помнил себя таким довольно давно. Годы и попойки превратили его из привлекательного мужчины в заросшего, грубого лесника.
На журнальном столике лежал задокументированная причина его пьянки.
Название ей – «Absolvitor».
В тот день, когда незнакомец вошел к нему в кабинет, жизнь Виза Коллинза кардинально поменялась. Черный человек все доступно объяснил ему касательно его бывшего лучшего друга Авеля МакФаллоу.
Так же он объяснил и все то, что касалось дальнейшей его судьбы.
Жизнь Виза в тот день потеряла смысл. Тогда-то он и решил напиться, чтобы как-то облегчить участь своей жизни.
Но этот процесс немного затянулся.
В периоды просветления Виз видел, как названивает телефон, но звонить ему мог только Авель. Виз знал, что он наделал. Черный человек все объяснил ему.
Да это уже и не имело никакого значения.
На «судный день», как его назвал черный человек, Виз придет. Обязательно появится в дверях так хорошо знакомого ему дома.
В этот день он сбреет свою шикарную бороду, примет душ и наденет свой самый лучший костюм. Так велел ему черный человек.
И он не имеет права отказаться.
Осталось всего два дня. 7 августа будет через два дня.
На стене Виза мы видим 12 нарисованных карандашом палочек, десять из которых зачеркнуты.
Последние две остаются нетронутыми. Но вечером Виз кое-что приблизит.
Он приблизит конец света Авеля.
Зачеркнет предпоследнюю.
***
Джима Сэндера бил легкий озноб. Он до конца не верил тексту ксерокопии, пока не проверил сам.
Джим пытался покончить с собой.
У него не вышло, как там и сообщалось.
Главным подтверждением всей аксиомы черного человека являлось отрицание самоубийства. После этого сообщения там была ехидная приписка от руки:
«Ну что, попробовали?».
Джим был не настолько глуп, чтобы пробовать. Не сразу.
Первый раз произошел случайно. Он шел на работу, когда его чуть не сбил грузовик.
Он шел не один. Рядом с ним было два человека.
Перед ударом, когда он готов уже был закрыть глаза, неведомая сила выбросила его на пару метров от рокового исхода. Джим остался жив.
Те двое – нет.
Это случилось на следующее утро после прочтения той ксерокопии.
«Absolvitor» — такое было название.
Он бы никогда и не задумался о таком раньше, но что-то невероятное случилось с ним. Ему повезло, ему несказанно повезло. Смерть была рядом и не взяла его.
Текст этого послания был безумен и яростен, и, что самое плохое, был направлен против его коллеги, Авеля МакФаллоу.
О нем в тексте послания говорилось так:
«Я не хотел брать его в качестве примера. Но это все гораздо сильнее меня, если вы понимаете».
Вторая попытка Джима умереть уже не казалось такой уж случайной. На него уронили ящик инструментов.
Совсем рядом с его парадной. Ящик пролетел в миллиметрах от его виска.
После этого Джиму пришлось еще раз перечитать текст. Сомнение закралось в его душу.
И в тот же момент на глаза ему попал пузырек феназепама.
Смерть от передозировки – ужасна и болезненна. Джим был азартным человеком и предупреждение о невозможности самоубийства лишь подзадоривало его.
У Джима не было семьи. Он никому не был нужен.
Поэтому, выпив достаточно виски, он решил проверить эту теорию на себе.
Было больно, нестерпимо больно и мучительно.
Но Джим выжил.
Следующим шагом был револьвер. Старый «Вальтер» его отца.
Пистолет дал осечку.
Джим не был бессмертным. Он умрет скоро, если не прекратит эти попытки – это он понимал. Но так же он понимал еще и вот что:
Черный человек был прав. Во всем.
Джиму было плохо. Осознание всей картины давило на него сильнее, чем дуло «Вальтера» пару минут назад.