Каждый раз он молился, чтобы она вернулась. И это всегда срабатывало. 

Но не теперь. 

Все его переживания, страхи, опасения и комплексы вылились в этот рев. Он был ненасытным зверем, нуждающимся в воде путником в пустыне, человеком, потерявшим надежду. 

Он впервые захотел умереть. 

Чьи-то руки оттащили его в гостиную. Обмякший Авель упал на диван и сквозь слезы все же рассмотрел какое-то движение. 

Люди в костюмах становились в полукруг. 

Они были на удивление молчаливы и дисциплинированны, и, казалось, могли понимать друг друга на телепатическом уровне. 

Встав на свои места, они стали ждать. Для их темного ритуала не хватало еще одного человека. 

Подсудимого – Авеля МакФаллоу. 

В его душе в этот момент творилось что-то невообразимое. Он понимал, что то, что происходит – не принесет ему счастья. 

Но это принесет ему облегчение. Казалось, будто это – часть какого-то плана. 

Резолюции Всевышнего конгресса. 

Мужчины и женщины стояли полукругом. По центру он видел человека с головой шакала, справа и слева от него стояли такие же разодетые люди. На голове каждого была маска. Утерев слезы, и, наконец, успокоившись, Авель даже не стал сопротивляться. Он решил их выслушать. 

Авель начал вглядываться в каждую маску. С левой стороны стояла одна женщина и трое мужчин. Идея дать им клички пришла в его голову сразу. 

Кошка, Утка, Муравьед и Птица. 

С правой же стороны стояли: Корова, Бык, Ястреб и Сокол. 

По центру с гордо поднятой головой стоял Шакал. Они все чего-то ждали. Время замерло в гостиной Авеля МакФаллоу. 

Женщина в красивом синем платье делает шаг вперед. Маска–кошка слегка покачивается, руки ее дрожат, туфли на высоком каблуке аккуратно переступают через пустую бутылку виски. 

Ее дрожащие руки медленно поднимаются к голове. Под гробовую тишину своих сотоварищей она неспешно снимают маску.

Лицо женщины смутно знакомо Авелю. Он где-то точно его видел. Она глядит на него долгим протяжным взглядом и начинает: 

— Авель МакФаллоу, сегодня день твоего суда. До этого дня ты жил за счет чужих жизней, и именно сегодня всему этому придет конец. 

Авель знает эту женщину, определенно знает. Он видел ее где-то, может даже когда-то неплохо с ней общался. 

Но где?

– …Ты слишком долго жил в неведении. Но сегодня ты наконец поймешь все. 

— Бог ты мой, — лишь выдыхает Авель. 

Вера Крэйган. Та чокнутая женщина из его офиса. Она предрекала чье-то пришествие, как он мог помнить. 

Впервые за вечер тяжесть падает с его души. Это просто фанатики. Чертовы фанатики, проповедующие о своем боге и спасении душ. 

Это несказанно радует Авеля. Он наконец-то подает признаки жизни: 

— Так, женщина, послушайте, — вставая, начинает говорить он. – Я не знаю, какого черта…

— Заткнись, Авель, — раздается голос с другого конца полукруга. – Тебе придется нас сегодня выслушать. 

Это говорит ему Корова. Точнее, та, кто раньше был Коровой. 

Теперь это лейтенант Пенни Войз. 

— Ты, кажется, та сука, которая… — повышает на нее голос Авель. 

— Да, да, именно та, — перебивает его Пении. – Но то, что сейчас здесь происходит, сильнее наших недопониманий. Гораздо сильнее всего, с чем ты до этого сталкивался. 

— Что ты такое несешь? – уже кричит на нее Авель. – Ты хоть понимаешь, что мне…

— Я чуть не погиб из-за тебя, друг, — раздается тихий голос. Это говорит Утка. 

Под его маской Авелю предстает лицо старого человека, испещренного морщинами. Это лицо ему уже незнакомо, но глаза его горят святой ненавистью, как и глаза его соседки. 

— Фрэнк Крэйган, мое имя звучит так. И я чуть не погиб из-за тебя. 

— Зато кое-кто другой погиб! – весело раздается из-под маски Муравьеда. Быстрое движение руки – и эта голова падает на пол. – Что, помнишь меня, или уже нет, Авель? 

Виктор — единственный, кто получает удовольствие от происходящего. 

Он — единственный, кто не воспринимает все это всерьез. 

Авелю становится страшно. До этого момента он и не мог представить, что за люди собрались в его гостиной. Но с каждой новой секундой правда становилась все очевиднее: 

Это те, кто не желает ему добра. 

И с каждым новым голосом ему становилось все страшнее. 

Авель не знал, кто может таиться за остальными. 

Птица вышел немного вперед. Что-то знакомое было в его походке, но Авель не мог понять, что именно.