— А как же моя собственная дудка? Когда мне на ней играть?

— Ну, будьте другом. Хоть сейчас-то не оставляйте меня. Мне ведь надо только, чтоб вы иногда подсобили мне в трудную минуту. Жизнь, она чертовски трудная штука.

— Ладно, ладно. Садитесь за руль, а я подтолкну. Полцарства за спокойную жизнь.

Он толкал и толкал, пока мотор не стал прерывисто стучать и пыхтеть, извергая клубы черного дыма. Уолтер сделал несколько попыток перевести мотор на более ровный режим, потом приглушил его и угрюмо повел машину к своей мастерской. Чарлз выкурил сигарету, наслаждаясь тихим теплом летнего вечера, а потом занялся своей машиной. Он заливал масло, когда Хатчинс вышел из боковой двери дома и зашагал прямо на него, густо покраснев от досады.

— Это вы послали мне кучу дурацких телеграмм, подписанных Дерма? — спросил он.

Чарлз выпрямился и смотрел на него с изумленным видом.

— Послал вам что?

— Вы прекрасно все слышали. Какая-то поганая свинья бомбардирует меня телеграммами идиотского содержания и именует себя Дермой.

— А при чем же тут я, если у вас друзья с такими причудливыми именами?

Хатчинс сжал кулаки и сунул их в карман. Он был на самом деле взбешен.

— Довольно, Ламли. И, черт возьми, давайте начистоту. Я не знаю никого другого, кто мог бы мне посылать телеграммы из разных мест этого округа. И, если на то пошло, я не знаю никого другого, кто хотел бы досадить мне и причинить неприятность.

— Ну и счастливчик же вы, — сказал Чарлз тоном, подразумевавшим, что счастлив Хатчинс прежде всего потому, что у него еще целы передние зубы.

— Я добьюсь, что вас выгонят отсюда, и вы прекрасно знаете, что я это сделаю.

— Вы успокойтесь и хорошенько подумайте, Джордж. Как бы вам снова не влипнуть. Может быть, у вас на самом деле есть приятельница по имени Дерма. Всякие бывают имена, тут уж ничего не поделаешь.

Вошла экономка и вручила Хатчинсу телеграмму. Он весь побелел и стоял неподвижно, глядя прямо перед собой.

— Рассыльный спрашивает, не будет ли ответа, — сказала экономка.

— Не будет! — проскрежетал Хатчинс.

Сохраняя невозмутимый вид, Чарлз весь кипел от радости. Сегодня он не отправлял очередной телеграммы. Сейчас Хатчинс либо не посмеет распечатать пакет и может не узнать вовремя важной новости, либо распечатает его слишком поздно и обнаружит, что должен был бы срочно ответить.

Экономка проковыляла в дом. Хатчинс весь дрожа протянул пакет Чарлзу.

— Распечатайте и будьте прокляты.

— У меня масляные руки. Сами распечатайте. Это же вам.

— Вы слышали, что я сказал: распечатайте.

Чарлз пожал плечами, разорвал пакет и вынул телеграмму. Она была подана в Бирмингеме и гласила:

Уолтер превзошел себя, он, должно быть, дал инструкции кому-нибудь из своих бирмингемских друзей. Теперь, без сомнения, последует новый залп телеграмм со всех концов страны, а возможно, даже из-за границы. Уолтер ничего не делал наполовину.

Молча он передал телеграмму Хатчинсу, который бегло взглянул на нее, прежде чем скомкать и швырнуть об землю, как мяч.

— Это слишком! Я добьюсь, что вас выгонят, пусть заодно со мной.

— Сначала вам придется доказать, что я был в Бирмингеме, — спокойно сказал Чарлз.

— Ничего не надо доказывать. Уж я найду причину для вашего увольнения.

— Так не годится, Джордж. Пора вам стать солиднее, вот что! И перестать быть удобным объектом для шутников.

— Мое несчастье, что я знаком с такими грязными свиньями, как вы! — сказал Хатчинс уже более спокойным тоном.

— Да, как я и как Дерма.

Он взял щуп и погрузил его во внутренности своего даймлера. Хатчинс зашагал по направлению к саду.

Наутро Уолтер показал, что намерен ковать железо, пока горячо. Чарлз прошел на кухню позавтракать в половине седьмого, а коренастая фигура в комбинезоне уже мастерила какое-то самодельное приспособление на другом конце аллеи. Стремясь быть нейтральным, Чарлз постарался незаметно проскользнуть по двору, но, когда через полчаса он возвращался, Уолтер перехватил его по дороге. Он протянул какую-то резиновую полоску в том месте аллеи, где она расширялась в небольшой цементированный дворик перед гаражом.

— Наконец-то, — воскликнул он, как только Чарлз появился в дверях. — Сегодня утром вы, надеюсь, бездельничаете?

— Ни секунды свободного времени, — торжественно заявил Чарлз. — Занят от зари до зари. Никогда в жизни не был так занят.

— Ну, не заставляйте меня начинать все сызнова. Ведь вы, кажется, обещали помочь мне. Я на это рас считывал. Все, что от вас требуется, — стоять вот тут посредине дистанции и следить за циферблатом.

Сногшибательный юноша, оказывается, соорудил электрический отметчик времени. Он показал его Чарлзу. Когда колеса его колымаги касались первой полоски возле самых ворот, электрический импульс приводил в действие часовой механизм, когда они пересекали вторую, другой импульс выключал часы. Он, должно быть, начал прилаживать все это еще до восхода солнца. Куда там Хатчинсу справиться с такой энергией.