– Неужели он действительно думает, что сможет свергнуть Демократию?

– Нет, мистер Каин. Демократия контролирует десятки тысяч планет, на которых проживают девяносто восемь процентов человечества. Ее флот состоит из более чем тридцати миллионов кораблей. Ее богатства и ресурсы неистощимы. Глупо мечтать о том, чтобы сокрушить такого колосса.

– Тогда…

– Он стремится лишь к тому, чтобы нейтрализовать Демократию в Пограничье, не допустить распространения на Пограничье ее пороков.

– А достигается это складированием произведений искусства и убийствами мелких контрабандистов вроде Дункана Блека?

– Дункан Блек был предателем. Его не убили, а казнили, – холодно ответила Энни.

– Результат-то один.

– А вы никогда не казнили тех, кто дезертировал, отказываясь сражаться за справедливость, мистер Каин?

Он помолчал.

– Такое случалось. Продолжайте.

– Когда вы говорите о произведениях искусства, я слышу голос Веселого Бродяги. Они поссорились из-за того, что Сантьяго отказался оставить те из них, которые приглядел Бродяга, но продал их на черном рынке, где Бродяге пришлось заплатить реальную цену.

– Чтобы оплатить наемников? – предположил Каин.

– Вам платили на Силарии или других планетах, где вы сражались? – спросила Молчаливая Энни.

– Нет.

– Не платят и нам. Наемники, как вы их называете, мистер Каин, работают забесплатно.

– Так на что ему нужны деньги?

– Вы узнаете.

– Когда?

– Скоро.

– Почему не сейчас? – настаивал он.

– Потому что, убив Одноразового Чарли, вы устроили в городке небольшую заварушку.

– Лунная Дорожка слова не сказала о том, что я его убил.

Молчаливая Энни улыбнулась:

– Я же не отшельница, мистер Каин. Отец Уильям связался со мной и рассказал обо всем еще до того, как вы прошли полпути до моего дома. И хотя вы поступили абсолютно правильно, горожане узнали, кто вы такой.

– Я и так этого не скрывал.

– Вернее, они узнали, чем вы занимаетесь. Очень некстати.

– Почему?

– Потому что половина города готова умереть ради спасения Сантьяго. Когда отец Уильям убедится, что ни один из них не пойдет сюда, чтобы остановить вас, он вновь свяжется со мной, и мы сможем выйти из дома.

– Если кто-то из них таки объявится, я смогу защитить себя.

– Незачем. Отец Уильям вправил им мозги.

– В каком смысле?

– Сантьяго хочет, чтобы вы прибыли к нему целым и невредимым, а отец Уильям уважает желания Сантьяго.

– Даже если ради этого придется отправить к праотцам пару сторонников Сантьяго?

– Едва ли такое случится, но он не остановится и перед этим.

– Если судить по вашим словам, на святого Сантьяго не тянет.

– Он не святой. Но человек, которому приходится гораздо чаще решать вопросы жизни и смерти, чем абсолютному большинству человечества.

– Таков его выбор?

– Таково его призвание.

– Почему он так проникся ко мне?

– Мне представляется, это очевидно.

Каин долго смотрел на нее.

– С чего мне входить в его команду?

– Потому что в свое время вы были революционером.

– В галактике у многих революционное прошлое.

– Большинство из них вписалось в обычную жизнь. Вы – нет.

– Я вписался лучше других. Нашел новое применение своим навыкам. Раньше я убивал людей ради идеи. – Он безрадостно улыбнулся. – Теперь я зарабатываю этим на хлеб.

– Вы заинтересовали его не тем, что убили много людей.

– Тогда чем же я его заинтересовал?

– Тем, что убивали не всех, кого могли убить, – ответила Молчаливая Энни.

Каин нахмурился:

– Что-то я вас не понимаю.

– Вы сохранили жизнь Квентину Цицеро.

– Он же взял заложника.

– Это не единственный случай. Вы десять недель выслеживали Кармеллу Спаркс, но позволили ей уйти.

– У нее же было трое детей. Одного она еще кормила. Они бы все умерли.

– Такие мелочи не остановили бы Миротворца Макдугала или Ангела.

– Тогда, может, Сантьяго следует поговорить с ними, а не со мной.

– Он не хочет иметь ничего общего с людьми, в которых не осталось ничего человеческого. Он призывает вас к себе только потому, что вы еще способны на сострадание.

– Да, способен. Только не знаю, хочу ли становиться под его знамена.

– Захотите, – уверенно заявила Молчаливая Энни. – Он – величайший человек из тех, кого я знаю.

– Как вы с ним встретились?

– Я выросла на Раксаре Два. Численность аборигенов там велика, так что правительству приходилось содержать большую армию, чтобы те вели себя смирно. – У нее дернулась щека. – Мне было одиннадцать, когда меня избили и изнасиловали трое солдат. Армия с трудом выбивала положенные ей средства, и командование не хотело шумных процессов, выставляющих армию в невыгодном свете. Дело замяли. Эту троицу перевели на другую планету, никакого наказания они не понесли. Я же провела в больнице два года.