– Смотри-ка, он очнулся! — заулыбалась троица. — Как самочувствие? Пива хочешь? На, курни травки!

Мне одновременно протянули открытую бутылку пива и зажженный косяк.

– Спасибо, — неожиданно хрипло ответил я, взяв и то и другое. После пары глотков пива и хорошей затяжки память начала возвращаться ко мне.

– Ну, ты, братан, дал! Весь автобус запугал, — одобрительно захихикал кореец, и я вспомнил окончательно, что еду на автобусе Пятигорск — Москва, чтобы совершить перелёт Москва — Нью-Йорк, а потом Нью-Йорк — Тампа, штат Флорида. Вспомнил я и прощание с друзьями.

Ускользнув от надоевшего своим пессимизмом Бухтенко, мы с Толиком и Ваней направились в ресторан, где я выкатил прощальный обед. Начали с коньяка, но были неприятно удивлены ценами в ресторане и продолжили водкой в скверике. На автобусный вокзал мы прибыли уже в совершеннейшем изумлении.

Потом Толик и Ваня, кажется, угрожали физической расправой водителю, который противился помещению моего тела в автобус. Я вспомнил, что на прощание мы зачем-то бились головами, и потрогал солидную шишку на лбу. Также я вспомнил, что кореец этот является владельцем какого-то полукриминального бизнеса и другом старшего брата Вани.

– Юра, посмотри там за ним в Америке, у него доброе сердце он там без нас пропадёт! — дышал Ваня перегаром в лицо корейца, совсем потеряв человеческий облик, — у него доброе сердце и большой нос!

Кореец морщился, но обещал всячески за мной присматривать, и поручился водителю, что я буду вести себя спокойно.

– Спокойно! — развязно выкрикнул я в подтверждение слов корейца и, взгромоздившись с ботинками на заднее сиденье, отключился.

Сейчас, очевидно, увидев во мне родственную душу, криминального вида троица приняла меня в тесную компанию. Всю дорогу до Москвы мы играли в нарды и пили.

– В девяносто третьем мы в Балашихе зарамсили с бычьем из «курганцев». Они под Удавом ходили, — рассказывал очередную историю обладатель крючковатого носа. — Постреляли, погоняли на тачках, прям, как в боевике. Федюню мы там потеряли. Федюня — ровный был пацан, давайте помянем его.

– Курганцы сапсэм мороженни, — золотозубо ощерился азербайджанец, и мы выпили, не чокаясь.

В шесть утра мы прибыли на Павелецкую площадь под стук нардов и блатные прибаутки.

– Ну что, поехали сейчас на Арбат в клуб, его мой родственник держит. Паша, ты с нами! — не допускающим возражений тоном провозгласил опьяневший кореец.

– Да-да, я сейчас! Отойду тут на пять минут, — заверил я благодетеля, подобрал свою сумку и, завернув за автобус, направился к входу в метро.

Москва образца 1999 года, представляла собой удручающее зрелище. На улицах валялись кучи мусора, бродили стаи одичавших собак и бомжей. В сравнении с чистым, зелёным и уютным Пятигорском столица выглядела слегка инфернально.

Около часа у меня ушло на то, чтобы добраться до МГУ и получить свой билет в офисе «Work and Travel». С интересом рассматривая москвичей и гостей столицы в метро, я добрался до Шереметьево, сел на самолёт и попрощался с родной землёй. Длительность пребывания в США по моим документам ограничивалась четырьмя месяцами, но я и представить себе в тот момент не мог, что увижу Родину только через четыре года.

Моё место у иллюминатора оказалось занято болтливой студенткой из Нижнего Новгорода, она летела в Вайоминг и не преминула сообщить мне, что всего боится. Боится взлетать, боится садиться, боится лететь в Вайоминг, а до этого боялась, что в Вайоминг не полетит.

Про Вайоминг я знал, что это глухая дыра, и заявил, что я то, как раз, лечу во Флориду. Студентка стала на меня посматривать завистливо, а я на неё с чувством лёгкого превосходства. Когда подали обед, я узнал, что спиртное на нашем рейсе можно потреблять в неограниченном количестве и абсолютно бесплатно. Я тут же выглушил две бутылочки вина, после чего почувствовал себя раскованней и перешёл на виски с колой.

Робкая нижненовгородчанка стеснялась и смущалась, но к середине девятичасового полёта одумалась и заказала себе пива. Потом ещё пива. И ещё.

Когда командир корабля объявил, что самолёт снижается в аэропорту Джона Фитцджеральда Кеннеди, я уже узнал всю историю её жизни и успел порядком нарезаться.

– Какова цель вашего визита в Соединённые Штаты Америки? — осведомился на таможне любопытный негр в синей форме.

– Im participating in a student exchange program, — ответил я, что в переводе на русский значило приблизительно «пить виски и стрелять из пистолета (С)». Негр, в принципе, был не против такой повестки, поэтому дружелюбно кивнул и отдал паспорт. Я пинком открыл металлическую калитку, и нога моя ступила на землю апачей и команчей. За ней последовала вторая нога и рисовка со скарбом.

Горстка студентов уже сбилась вокруг апатичной прыщавой американки в очках, которая раздавала талоны на проживание в хостеле (комбинации студенческого общежития и дешёвого отеля). Мне выпало разделить номер с тремя долговязыми шотландцами. Выглядели они, так как будто отстали от баскетбольной сборной по дороге на чемпионат: двухметровые, угрюмые, одетые в спортивные трусы, майки с номерами и кроссовки.

Однако, познакомившись поближе, я выяснил, что они отличные ребята. Мы весело болтали по пути в хостел, и, переодевшись, направились в главный американский храм — Мак-Дональдс, где я научил шотландцев воровать кока-колу.