Пару секунд мы неуклюже обнимались под изучающими взглядами враз замолчавшей компании, потом она повернулась ко всем и представила меня:

– Знакомьтесь — мой муж Паша.

Компания приняла меня с некоторым равнодушием, сдержано представившись, будущие соседи отвернулись и вернулись к своим делам.

– Рад знакомству, — сообщил я и смущённо замолк.

Ночью со Светкой мы пошли на пляж и долго плескались в тёплых солёных водах Атлантического океана, целуясь и болтая обо всём и ни о чём.

– Странные они, эти твои соседи, — задумчиво сказал я, закуривая крепкий американский Кэмел, — высокомерные какие-то.

– Паша, ты должен понять, — каким-то незнакомым голосом вдруг заговорила Светка, — здесь Америка, здесь другие люди. Это не пятигорские лоботрясы. Сюда приехали лучшие — те, кто стремится чего-то достичь.

– Прям там… лучшие, — недовольно пробурчал я, выкидывая щелчком «бычок» далеко в океан, — понты колотят…

Светка примирительно прижалась ко мне и уткнулась лицом ко мне в шею.

– Думали ли мы с тобой, что когда-то будем вот так ночью купаться в Мексиканском Заливе? — прошептала она, чмокая меня в мочку уха.

– Да… Супер, конечно, — блаженно протянул я, глядя в звездное небо.

– А ты меня любишь, — Светка приподнялась на локте и посмотрела в глаза.

– Очень, — искренне ответил я.

– А я тебя очень-очень, — довольно улыбнулась она, и мы вновь вернулись к поцелуям.

Девяносто девятый год стал для Штатов высшей точкой процветания. Президент-саксофонист жил сам и давал жить другим. Страну рвал финансовый бум, и загорелые миллионеры каждый вечер лихо отплясывали под «Ливин ла Вида Лока» Рики Мартина и «Смуф» Сантаны на веранде флоридского ресторана «Хёррикейн».

Закусывали они обычно всякой жирной итальянской едой и дарами моря. Непременно салаты «Цезарь» и много-много хорошего вина и экзотических коктейлей. Я знаю это так точно, потому что мыл за ними посуду. Профессионально. Не в том смысле, что круто мыл, а в том, что мне за это платили деньги. По условию контракта «дишуошер» — а именно так называлась моя должность — должен был получать двенадцать долларов в час, но так как я был «участником программы», половину этих долларов забирала Лариса.

Бизнес на студентах был прибыльным. Они пачками запихивались в малобюджетные домики на побережье, и по специальным контрактам устраивались студентовладельцем на грязную и тяжёлую работу за половину зарплаты. Другая половина перекочевывала в его карманы.

Лариса была русской и по слухам познакомилась со стареющим полицейским Стивом в гостинице «Интурист» в Ленинграде, где работала проституткой. Не знаю уж правда ли это, но характер у неё был точно блядский. Истеричность, подозрительность и мания преследования бурно цвели на фоне увлечения кокаином.

– Если кто-то из вас хотя бы подумает о том, чтобы уйти от меня и устроиться на другую работу, Стив вас выследит и депортирует! — сообщала она нам каждый вечер. Терять доход от студентоторговли ей очень не хотелось — за три года участия в программе, они купили дом, яхту и по новому автомобилю.

Никто и не думал бежать. Большинство было ошеломлено потоком новых впечатлений и окружающей роскошью, великолепием и обилием вежливых улыбчивых людей вокруг. После России казалось, что мы попали в Рай. На этом фоне было не до мелких неудобств вроде тяжёлой низкооплачиваемой работы.

Как говорил Шура Балаганов: «Мы сыты, мы едем. Может быть, впереди нас ждёт счастье». И действительно, что ещё нужно для того чтобы наслаждаться жизнью? Уверенность в том, что завтра будет лучше, чем сегодня, и кто-то, кто тебя любит, и кого любишь ты.

Работали мы много. Светка с утра до ночи убирала номера в отеле Дон-Сезар, где, как говорили, любили останавливаться президенты, а я мыл посуду в «Хёррикейне». По условиям программы мы могли получать повышенную зарплату после того, как отработаем сто часов, поэтому мы с женой работали по нескольку смен, чтобы быстрее сделать норму. Возвратившись поздно ночью после работы, мы наскоро купались в океане и бежали на очередную вечеринку в доме у кого-нибудь из студентов.

Румыны, болгары, словаки и чехи — состав частенько был интернациональным. На «пати» собиралось по сорок — пятьдесят человек студентов. Под оглушительный хип-хоп толпы молодёжи хлопали стаканами текилу и ром с колой, с дикими воплями танцевали топлесс у бассейна и обжимались по углам тропических бунгало среди гигантских флоридских тараканов и поломанных жалюзи.

Маленький курортный городок Сант-Пит Бич содрогался от «русских» вечеринок, благо студенты были распиханы по домикам через каждые пятьсот метров.