– Я слушал вашу игру и ощущал на своем лице отблески рая,- Генрих подошел к камину. Азаров наполнил два бокала вином и неторопливо подошел к нему.

– Скоро вы встретитесь с его послами,- он протянул один из бокалов Штольцу.

– Что вы имеете в виду?- Генрих недоверчиво улыбнулся.

– Через два дня мы принимаем послов из Новых Земель. Вожди дали согласие на переговоры с первообщинниками. Это идеальное прикрытие для собственно наших переговоров... Конгломерату "Европа" предоставлена честь провести первый раунд. Мы включили вас в состав неофициальной делегации.

– Боже,- покачал головой Генрих.

– Вы до сих пор не можете поверить в реальность происходящего?- Улыбнулся его собеседник.- Крепитесь, Генрих, мы только в начале пути.

В пять часов утра раскатился над городом колокольный звон. Когда Генрих проснулся за несколько минут до этого, Моника уже сидела возле окна на стуле. Генрих повернулся, чтобы включить свет.

– Нет, милый, не нужно,- остановила его жена.

– Что с тобой?- Генрих сел в постели.

– Наверно, плохой сон приснился,- отозвалась Моника.- Прости, я не помню. Проснулась вдруг среди ночи и не смогла больше заснуть.

– Ты все еще думаешь о них?- Осторожно спросил ее Генрих.

– Милый...- Моника осеклась.- Я вдруг подумала, что пока мы пьем вино, кушаем и занимаемся такими вроде бы важными делами, люди в поселениях умирают... От болезней, от голода, от пуль. Генрих, они убивают друг друга.

– Дорогая моя...- начал было Генрих.

– Нет!- Оборвала его Моника.- Я прошу тебя, остановись!.. Я не хочу, чтобы ты походил на него, Генрих! Он всезнающий, почти всемогущий, но он ничего не делает. Сидит во дворце, пьет вино и читает книги, чтобы через год снова сказать: "Мы вместе!.."

– Нет, Моника, он не такой,- улыбнулся Генрих.- Ты его едва знаешь.

– Ты тоже едва знаешь его...

Они одновременно поднялись, она со стула, он с постели.

– Прояви немного терпения, Моника. Еще немного терпения...

– Генрих, о терпении ты говоришь последние две недели,- она снова оборвала его.- И пока мы говорим о терпении и будущих возможностях, там,- она махнула рукой в сторону,- умирают люди, умирают дети! Те, кому мы можем помочь...

В этот момент в дверь осторожно постучали.

– Это дети,- сказал Генрих, глядя в глаза Моники.- Наши с тобой дети... Я должен идти. Давай поговорим обо всем после завтрака.

– Хорошо,- кивнула она.- Но мы можем говорить об этом снова и снова, и ничего не изменится.

– Многое изменится очень скоро,- Генрих притянул ее к себе и обнял.- Ты только верь мне, родная. Верь мне...

Он прошел в гардероб, переоделся в спортивное и вышел из спальни. Сыновья стояли возле двери, он потрепал их по светлым волосам и сбежал вниз.

Когда Генрих открыл входную дверь, в лицо ему дохнуло дождливой предрассветной мглою. Под куполом сполохами пробегали огни радужной иллюминации. Он посмотрел на далекие, расцвеченные проблесковыми маяками башни Сити и синие звезды над Верхним городом и улыбнулся.

Мальчишки спустились с крыльца и нетерпеливо подпрыгивали на брусчатой дорожке. Генрих оглянулся на соседские дома. То над одним, то над другим крыльцом вспыхивал яркий свет, и на улицу выбегали бодрые мужчины со своими отпрысками. С ним здоровались, в знак приветствия вскидывали от груди правую руку. И он тоже вскинул руку и сделал ею полукруг, приветствуя общину. И в тот же миг почувствовал радость от того, что может сделать для этих людей что-то по-настоящему ценное.

Спустя мгновение под куполом проплыл первый вздох Большого Колокола.

На перекрестке Тенистой и Мятной к ним присоединился Геккер.

– Салют!- С едва заметным придыханием поздоровался он.- Слышал, что вы уезжаете в командировку.

– Так и есть,- улыбнулся Генрих.- Надеюсь у вас все в порядке, Рудольф. Как София?

– Прекрасно! Великолепно!- Отозвался Геккер.- Уже печет на завтрак яблочный пирог!.. Как дела у Моники? Слышал, что она поступила на службу в конгломерат "Европа". Не знал, что у нее есть корни...