Они по-прежнему оставались в своем лагере — Сенна сидела, обхватив руками колени, а Финниан лежал на траве, и сумерки почти скрывали его могучую фигуру.

Небосвод над ними переливался всеми оттенками перламутрово-серого и бледно-голубого, но под сенью деревьев было темно. Птицы уже перестали щебетать, и было только слышно, как где-то вдали лягушка искала себе пару.

Низко над их поляной, высматривая добычу, пролетела сова с большими круглыми глазами, в которых отражался лунный свет, а затем у них над головой с тревожным писком пронеслась крошечная летучая мышь.

— А что вас заставило приехать в Эйре? — спросил вдруг Финниан, нарушив молчание.

Сенна вздрогнула при звуке его голоса; он говорил довольно тихо, но этот низкий вибрирующий тембр, казалось, проникал прямо ей в душу.

Пожав плечами, она ответила:

— Дела… Это был деловой визит.

Финниан помолчал, потом задал очередной вопрос:

— Вы имеете в виду деньги? Вы приехали ради денег?

— А ради чего еще можно такое сделать? — Сенна тщательно скрывала свои эмоции.

— Да, действительно, ради чего?..

— Ах, вы не понимаете! — рассердилась Сенна.

Финниан невольно улыбнулся:

— Трудно понять такой глупый поступок.

— Да-да, вы ничего не понимаете! — Сенна саркастически усмехнулась. — Вообще-то моя семья славится глупыми поступками. Нам следует поместить на свой герб шутовской колпак.

Финниан приподнялся и сел. Внимательно посмотрев на девушку, он спросил:

— Вы что же, никогда прежде не слышали о Рэрдове и о его жестокости?

Сенна фыркнула и пробурчала:

— Кое-что слышала, конечно, но не столько, чтобы знать… чем все это кончится.

И действительно, разве можно знать все? Ведь иной раз не знаешь, что ожидает тебя за ближайшей дверью… Теперь-то она, конечно, горько сожалела, что решилась на такой шаг, но это теперь.

Впрочем, в данный момент она горевала главным образом из-за того, что Финниан смотрит на нее с каким-то странным выражением, похожим на разочарование.

— Вы ничего не понимаете, — повторила она, расправив плечи.

Он покачал головой и возразил:

— Нет, милая, я все прекрасно понимаю. Моей маме пришлось когда-то сделать такой же выбор.

Сенна взглянула на него с удивлением:

— Какой выбор?

— Тот, который всегда приходится делать женщинам. — Финниан уставился в догорающий костер. — Любовь или деньги. Понимаете?

И тут глаза Сенны начали неожиданно наполняться слезами, сквозь которые она едва могла видеть землю и деревья вокруг. Что он мог знать о том, какой выбор приходится делать женщине в одиночку, когда перед ней лежат векселя и никто не говорит ни слова, но при этом всех интересуют последующие результаты?

— Вашей матери повезло, — отрывисто проговорила Сенна, уже не контролируя свои эмоции. — У нее-то был выбор. Но многие женщины лишены возможности выбирать. И скажите: выходя замуж за вашего отца, она сделала это по любви или ради денег?

— Она не вышла замуж за моего отца, — ответил ирландец ледяным голосом, и Сенна словно окаменела.

Финниан же закрыл глаза и стиснул зубы. Господи, зачем он в этом признался? Его признание только вызовет любопытство, потом — вопросы и, возможно, сочувствие…

— Полагаю, у нее были на то свои причины, — тихо сказала Сенна.

Эти ее слова оказались для Финниана совершенно неожиданными, но он нисколько не успокоился.

— Да уж, конечно, — с усмешкой кивнул Финниан. — У нее были свои причины, причем весьма возвышенные: прекрасный огромный замок, изысканный английский лорд и сундуки, полные монет и драгоценных камней.

Он рывком встал на ноги и с удивлением почувствовал, что у него немного закружилась голова. «Слишком быстро встал, слишком долго пробыл в тюрьме — вот и все. Скоро я снова буду в порядке», — решил он.

— И хватит об этом, — заявил ирландец.

С трудом проглотив комок в горле, Сенна проговорила:

— Думаю, она сделала то, что считала нужным. К тому же… — Сенна помолчала. — Надо иметь в виду следующее: кто-то отступает перед обстоятельствами, а кто-то управляет ими.

— Вот как? — Финниан с любопытством посмотрел на девушку. — Вы называете ее поступок «управлением»?

— Совершенно верно.

В ее голосе прозвучала печаль, которую Финниан в другой ситуации уловил бы, но сейчас он был слишком раздражен, пожалуй, даже зол.