— Пап, у меня к тебе разговор, только, боюсь, он тебя не обрадует.

— Неужели какую-нибудь девку обрюхатил? Нет уж, пока ты не женишься, я не собираюсь в деды. Я не потворщик такому беспутству.

— Совсем не то, папа. Нам сегодня объявили оценки. — Он посмотрел Тайри прямо в глаза. — Я провалился.

— Допрыгался, черт возьми, — с отвращением сказал Тайри.

— Пап, ну так получилось.

— Не ожидал я, что ты из-за гульбы лишишься разума, — ведь сколько положено труда, чтоб ты научился правильному подходу к этому делу!

— Дело не в этом. Провалился,вот и все.

Тайри хлопнул себя по колену.

— Пуп, если тебе не одолеть школы, то не управиться и с похоронной конторой, — сказал он, глядя себе под ноги. — Это в прежние времена можно было браться бальзамировать трупы, не имея образования. Теперь нет. Что же — не будет меня, и конец моему заведению? Глупо себя ведешь, парень. Останешься в том же классе, потеряешь целый год…

— Нет,папа! — Он глотнул, подавляя волнение. — Я, пап, не собираюсь быть бальзамировщиком. Я ухожу из школы, хочу работать у тебя…

Тайри вскочил на ноги и хватил кулаком по столу.

— Я этого не желаю,елки зеленые!

— И все-таки я поступлю именно так, — подытожил Рыбий Пуп.

— А как же с образованием, опомнись!

— Ты посмотри, как я сбыл с рук этот ящик. Зачем мне образование? Без него обойдусь.

— Неучем хочешь остаться, как вся эта шваль кругом?

— Кой-чего я знаю, и с меня хватит, — стоял на своем Рыбий Пуп. — Давай поработаю у тебя, если увидишь, что я ни на что не годен, можешь мне не платить.

— Я для тебя хотел другого. Думал, поступишь в университет, потом пойдешь дальше.

— Ничего он не дает, этот университет. Много ли стоит в глазах белых негр с университетским образованием?

— Времена меняются,Пуп!

— Папа, я хочу зарабатывать деньги. Только они имеют значение!

— Пуп, я тебя устрою в любую школу, в какую можно попасть за деньги…

— Тогда я пойду работать к кому-нибудь другому, — сказал Рыбий Пуп.

Тайри смотрел на него, потрясенный, рот у него подергивался. То, что он услышал, было декларацией полной независимости. Он знал, что теперь криками и бранью только оттолкнешь сына еще больше. Он сел за стол, моргнул и закрыл лицо руками. Потом выпрямился, жалко улыбнулся.

— Если ты начнешь работать у кого-нибудь еще, я тебя удушу…

— Пап, не принимай ты это так близко к сердцу, — взмолился Рыбий Пуп. — Я стану твоей правой рукой. Ты мне можешь доверять.

Тайри вздохнул. Рыбий Пуп понял, что стоит на пороге победы.

— Я знаю, что тебе можно доверять, Пуп.

— Тогда будем считать, что договорились?

Тайри уловил в голосе сына отчаянную надежду и по чувствительности, свойственной ему, не решился на то, чтобы убить ее.

— Ладно, Пуп. Раз уж ты так надумал…

Рыбий Пуп от радости взвился со стула.

— Спасибо, папочка!

— Только, слышь, Пуп, тебе придется нелегко.

— Знаю, знаю!

— А ну сядь! И слушай, что я скажу.

Рыбий Пуп сел; его распирало от возбуждения.

— Я не об этом мечтал, Пуп. Но я не тот человек, чтобы идти поперек натуры и силком приневоливать людей к тому, что им немило. Если сердце не лежит к чему, все равно из этого путного не выйдет. А что тебе по душе, это тебе знать, не мне… Я беру тебя на работу, понял? И ты у меня будешь работать, черт побери, вкалывать день и ночь, покуда ноги держат. Я — твой хозяин!А ты с этой минуты — взрослый мужчина!И попадись ты мне в «Пуще» в дневное время, я тебе, елки-палки, голову оторву!

— Ага.

— Жалованье положу тебе такое же, как у Джима, полсотни в неделю. Но уж ты мне за него попотеешь.Придется иной раз и ночку поработать…

— Пап, а как же насчет машины?

— Нет-нет… Погоди, Пуп. Не все сразу.

— Мне бы хоть завалященькую, а? Сам бы ее содержал в порядке и…

— Ну разве что подвернется по дешевке…

— Папа, теперь я с тобой до гробовой доски, — весело присягнул на верность отцу Рыбий Пуп.