– За это спасибо, милый друг. Но все - мне пора ехать.

– А поужинать?

– Признаюсь - голоден, но действительно некогда. Очень много дел, очень много.

– Сколько времени вы пробудете у нас в городе?
– Спросил Михайлов.

– Дня три.

– Хорошо, и мне как раз три дня необходимо. На четвертый хочу продемонстри-ровать вам самолет. Пусть его попытаются сбить ракетой, он станет неуязвим. Сможете это все организовать?

Бортовой задумался.

– Я вам верю, Николай Петрович, и очень бы хотелось все увидеть самому. Но, пока не найдем источник утечки информации - никаких испытаний проводить не станем, это очень опасно. А за работу - спасибо, огромное спасибо, я доложу Президенту о вашей готовности. Когда вы сможете организовать серийное производство сверхматерии?

– Для танков - хоть сейчас. Не стоит говорить о какой-либо материи. Лучше ска-зать, что танки направляются для усовершенствования брони. Загнать их на железнодо-рожные платформы и где-нибудь в укромном местечке, прямо на платформе, я надену на них эту материю. В день могу одевать по несколько составов, примерно сто пятьдесят танков. И еще, Александр Васильевич, можете забрать от меня академиков. Они все равно ничего не понимают и вертятся здесь балластом. Все сотрудники лаборатории могут быть свободны, они мне больше не нужны, все я сделаю сам.

– Вот даже как,..
– Бортовой задумался.

– Я вас понимаю, Александр Васильевич, но они мне действительно не нужны. Если хотите - пусть ошиваются от нечего делать.

– Нет, зачем же, - он тяжело вздохнул, - я распоряжусь, их сегодня же увезут. Так даже лучше, меньше вопросов будет у новых солдат и офицеров. Если что - звоните, встретимся уже только после того, как поймаем шпионов, а скорее всего предателей. Пока и до встречи.

Бортовой крепко пожал руку Михайлову и вышел.

VI глава

Сержант Сорокин, как и еще два солдата с его экипажа, получил увольнение. Подкинули и немного денег, по пять тысяч каждому, видимо за стресс, полученный в танке на испытаниях.

Когда начали рваться снаряды, все они попрощались с жизнью. Легко ли сказать, а труднее пережить, когда танк почти в упор начинают расстреливать из орудия. Грохот стоял неимоверный, но шлемофоны спасали уши от шумовых, взрывных перегрузок. Со-рокин дрожал от страха, как осиновый лист на ветру, хотелось спрятаться, залезть куда-нибудь, но куда спрячешься в танке. Когда все стихло и по броне постучали, их поблед-невший лейтенант открыл люк. Живы, слава Богу, все живы. Еще долго солдаты приходили в себя, в свое нормальное состояние.

А сейчас он радовался, но не тому, что пережил испытание, а своей увольнитель-ной. Есть немного денег и адресок, где можно приятно провести время. Надо было снача-ла позвонить - вдруг там занято и дверь не откроют. Но Сорокин не думал об этом, хоть и втолковывал ему дембель, что позвонить обязательно надо.

И он позвонил, только прямо в квартиру.

Светлана проснулась сегодня рано, часов в одиннадцать. Ночь прошла спокойно, без клиентов. Лишь вечерком заглянул один на пару часиков, и она выспалась. Помылась, почистила зубы и заварила крепкий чай - с утра не пила кофе и практически ничего не ела, не ее время. С удовольствием потягивала крепкий чай с молоком и ни о чем не дума-ла, не строила планов. И вдруг звонок...

"Кого это еще черт принес", - выругалась она и пошла открывать. Так рано кли-енты не приходили, могли, конечно, заглянуть "старые", но это бывало по утрам редко.

– Ой, солдатик, - удивилась она, открыв дверь.
– Тебе чего?

Он замялся, не зная, что и сказать, увидев короткометражный халатик на голом теле. Адреналин уже попер в тело, туманя мозги и суша рот.

– От... отдохнуть бы...

– А-а, - улыбнулась Светлана, - это можно. А денежки у тебя есть?
– Он так и не смог ответить, лишь закивал головой.
– Тогда заходи.

Она отодвинулась немного, пропуская солдата, захлопнула дверь и почувствовала запах казармы, запах гуталина, кожи и, возможно, чего-то еще.

– Раздевайся, - ткнула она рукой на вешалку в коридоре, и пока он снимал ши-нельку, не стесняясь, разглядывала его.
– Выпьешь чаю с мороза или сразу примешь душ?
– Спросила Светлана с улыбкой, слегка выставляя напоказ ножку.

– Душ, - словно зомбированный ответил он.

– У нас правила - денежки вперед.

Сорокин достал все пять тысяч рублей.

– О-о, часика на полтора всего. Ладно, иди - мойся.

Пока сержант мылся, Светлана навела несколько штрихов на лице, сняла трусики и надела ажурные чулки. "А может не стоит - кончит прямо на них, и так сперма прямо из глаз брызжет", - подумала она, но все-таки снимать не стала. Он вышел из ванной.

– Как зовут тебя, служивый?

– Сержант Сорокин... Сергей, - поправился он.