"Понасажают тупорылых начальников... Из баз он меня убрал... Не-ет, он далеко не тупорылый. Порядка в стране не стало... порядка. Сейчас каждый десятый уволенный на пенсию опер базы с собой прихватывает. Что - этого генерал не знает? Все он знает. Базы, конечно, старые, но и новые каждый сотый или двухсотый имеет. И ничего с этим пока не поделаешь. Пока не поделаешь, пока демократия, пока воспринимают эту демо-кратию, как вседозволенность и кучу неконтролируемых законов издают. Жесткость - это не демократично, видите ли. Жесткость и жестокость одним демократическим дерьмом мажут. Чего это я расхорохорился?
– но мысли не отступали.
– Старый бы опер сразу ге-нералу запятую вставил - из официальных баз убрать не проблема, а что с "народными" делать? И как генерал теперь обо мне думает, что делать будет? Не-ет, он далеко не дурак. Никакой реакции на Магадан. Досье собирать станет? Нет, сейчас не станет - побоится, в голове все держать будет. Не перестроился из старой закалки - это его и сгубит в совре-менности. Все, хватит, чушь какая-то лезет"...

Охрана нервничала или, как бы выразились профессионалы, была в повышенной боевой готовности. Они уже долго торчали недалеко от цирка на самом людном месте. Поток людей обходил машину и справа и слева, а Посланник сидел молча, иногда покуривая, и смотрел на дорогу, на проходящую мимо публику. Он лишь пересел на переднее сиденье автомобиля, посадив сзади новенького. И ничего не происходило. Так продолжалось часа полтора. Никто ничего не понимал, и спросить не решался. Иногда казалось, что шеф ни на что не обращает внимания, иногда он провожал взглядом какого-нибудь прохожего и снова взгляд его становился пустым и безынтересным. Потом вдруг резко обернулся назад.

– Видишь, вон девушка идет, серое приталенное пальто, норковая шапка... да-вай...

Новенький кивнул головой и вышел из машины.

– Поехали, - бросил Посланник, - на работу поехали.

Несколько машин практически враз тронулись с места. Два черных джипа с ми-галками сразу перекрыли движение с обеих сторон. Один покатил впереди, потом еще джип с охраной, Мерседес, джип и последний с мигалкой.

Из города выехали быстро - еще не успели сформироваться пробки на дорогах, которые доставляли охране не мало хлопот. Свернули с основной трассы в лес, где сразу за поворотом стоял знак "кирпич" и электронный шлагбаум, реагирующий на датчики в машинах сопровождения.

Посланник попросил снизить скорость до сорока километров, что было исполнено немедленно, хотя и не нравилось охране. Чистый снег на дороге и окутанные инеем сосны, особенно красивые на сильном морозе, ласкали взор. Больше минус сорока за городом - не редкость в этих местах. Повысится температура до двадцати и иней исчезнет с деревьев, лишь останется снег на разлапистых ветках, да не будет белесого морозного воздуха.

Впереди еще один шлагбаум и КПП, где не проверяют документы, а знают в лицо каждого. Есть, конечно, и пропуска, но к ним относятся здесь настороженно, тщательно сверяют с компьютером и пропускают через прибор, распознающий фальшивку сразу. Особо засекреченный объект, внешнюю территорию которого охраняют внутренние войска, а на сам объект не пускают и их. Там хозяйничает спецназ ФСБ, и никакие документы не действуют - только отпечатки пальцев. Но, бывают и исключения, например, как сегодня.

II глава

В приемной собралось много народа и ничего не понимающий адъютант-полковник, твердил лишь одно: - "Ждите". Позвонить не решался - раз не предупредили, значит так задумано и надо ждать.

Особенно докучали два приглашенных генерала. Один танкист, второй артилле-рист. Все расспрашивали - кто такой Шеф, какое имеет звание и зачем их сюда пригласи-ли. Генералам до этого сообщили, что они поступают в распоряжение Шефа, а кто он и где служит - сообщить не удосужились. Просто привезли сюда и оставили в приемной.

Николай зашел в приемную, полковник сразу же доложил:

– Шеф, все приглашенные в сборе.

Генерал от артиллерии захохотал, увидев входящего гражданского.

– Это что, полковник, новое звание в армии или такой прогибон?

– Полковник, - не обращая внимания на смех, спокойно произнес Шеф, - все пе-реносится на завтра, на девять, нет, на десять утра. Пригласите другого, а этого на пен-сию. Лично позвоните командующему артиллерией и передайте мои замечания.

Шеф вошел в свой кабинет, а генерал все еще продолжал хорохориться.

– Подумаешь - Шеф... Да командующий с вами и общаться не станет, тем более с тобой, полковник.

Но генерал очень быстро осознал свою ошибку и побелел мгновенно, особенно когда появились два спецназовца и не пригласили, а потащили к выходу.

Посланник окончательно расстроился. Встал, наверное, не стой ноги. Утром не везло долго, да еще этот генерал со своим идиотским смехом... "Впрочем, разве он не прав?
– Подумал Посланник.
– Здесь даже фамилии моей никто не знает. Федоров и тот утверждает, что только имя с отчеством знает. Все засекречено до ужаса. Везде только и слышится - Шеф, Шеф"...

Николай открыл бар, достал Хеннесси, плеснул немного коньяка в бокал, выпил. Даже горничная дома, увидев впервые, произнесла непривычное - "доброе утро, Шеф". "А она ничего, симпатичная", - продолжал рассуждать он.

Работать не хотелось.

– Полковник, - позвал адъютанта Николай, - вызови машину, еду домой. Все - завтра.

– Есть, Шеф.

Его личный, а правильнее сказать государственный коттедж, находился тоже в охраняемой войсками зоне. И только он один мог провести туда в своем Мерседесе прак-тически любого человека без пропуска. Правда его все равно обыскивали перед тем, как сядет в машину, да и в самом коттедже тоже. Негласно фотографировали и проверяли по-том досконально. Был и условный сигнал для охраны на КПП, незаметный такой сигнал, говоривший лишь об одном, что везет шеф его добровольно, без какого либо давления. Николай понимал, что без этих "штучек" ФСБэшники не могли.