– Я не стану это обсуждать с тобой, генерал. Но, как ты сам прекрасно понимаешь, провал мне не нужен, а значит - путь есть. Придется снова одеть на тебя наручники, а я отлучусь ненадолго.

Михайлов вытянул руки вперед.

– Нет, дорогой, сзади.

Сабонис пристегнул наручники сзади за трубой отопления. Это гарантировало, как он считал, что клиент не отстегнется и не сбежит. Теперь надо было позвонить и он вышел в коридор, открыл и захлопнул входную дверь, имитируя выход. В ванной поменял симку на телефоне и успокоился лишь тогда, когда услышал, что за ними уже выехали. Он снова хлопнул входной дверью и вошел в комнату.

– Все в порядке, генерал, сейчас за нами приедут.

– Дурак, наручники отстегни - труба горячущая.

– А ты бы, генерал, ручонками сильно не двигал - вот и не обжигался бы, - произ-нес радостно Сабонис, отстегивая Михайлова от трубы.

Но Михайлов прекрасно понимал, что радость противника не от того, обжегся он или нет. Сабонис явно никуда не ходил - это опасно. Значит позвонил и его план начал действовать.

– Все теперь от тебя зависит, Николай Петрович. Будешь вести себя хорошо, вы-полнять все мои указания - окажешься в шоколаде. Деньги, положение, почет - всего бу-дет в достатке, не то, что здесь, в России. Эх, жизнь вольная, - Сабонис с удовольствием потянулся, - ты и не знаешь пока, что это такое. Море, яхта, девочки... Когда есть деньги - все есть. А у тебя их будет немереное количество, генерал.

Михайлов усмехнулся.

– Рано пташечка запела - как бы кошечка не съела.
– Но Михайлов решил не раз-задоривать пока Сабониса.
– До моря еще доплыть надо.

– Не боись, генерал, доплывем. Все продумано до мелочей, проколов не будет.

– А вот это уже радует, - поддержал мысль Михайлов. Но ты-то по приезду в море с девочками, а мне еще потрудиться придется. Море еще заработать надо.

– Не боись, - вновь уверенно произнес Сабонис.
– Лично попрошу за тебя - снача-ла море, а потом уже показания давать станешь. Все будет в шоколаде!

" В говне ты будешь, а не в шоколаде, - ухмыльнулся про себя Михайлов.
– На-верняка тебя в этом море и утопят хозяева, что бы все следы замести. А я бы действитель-но был в шоколаде, только мне русские конфетки ближе и тебе этого не понять".

Зазвонил сотовый и Сабонис от удовольствия аж прищелкнул пальцами.

– Вот и все, генерал, за нами приехали. Сейчас спокойно выходим и садимся в машину. Если дернешься - придется тебя застрелить, а очень не хотелось бы. Иди впере-ди, я чуточку сзади.

– А куда там потом садиться, в какую машину?
– наивно спросил Михайлов.

– Иди, генерал, иди - не промахнешься.

Михайлов вышел из квартиры, спустился по лестнице, слыша за собой шаги Са-бониса, подошел к подъездной двери. Никого не было. Толкнул ее и увидел микроавтобус с открытыми задними дверками, вплотную подогнанный к подъезду.

– Действительно - не промахнешься.

– А то..,- довольно констатировал Сабонис, усаживаясь в салон без окон.
– Скоро на месте будем.

Ехали минут пятнадцать. И снова он вышел из машины прямо в открытую дверь, так и не увидев, куда его привезли. Но по времени и поворотам догадался - Польское консульство. Машина не могла петлять по городу - слишком опасно.

В комнате, куда привели Михайлова, было всего лишь одно окно, выходящее во внутренний дворик. И он видел, как прохаживаются там двое мужчин, наверняка охран-ники.

Сабонис достал коньяк.

– Надо отметить, генерал. Не стану скрывать - это уже не российская территория. Основное дело сделано.

– Что ж, Юрий, выпью немного с вами на Польской территории. Но дело будет сделано лишь на Американской земле. А потешить иллюзии можно и здесь.

– Это уже не иллюзии, генерал.
– Сабонис опрокинул коньяк в рот.
– Диппочта не подлежит проверке. Отсюда - Москва, потом Варшава и наше посольство там. Вот и все.

– Все будет тогда, Юрий, когда я ступлю ногами на землю американского конти-нента. А посольство - это тоже иллюзии.
– Он выпил коньяк.
– У нас разные взгляды. У меня практичные, у тебя мечтательные.

– А-а, - махнул Сабонис рукой.
– Какая разница, все равно результат будет еди-ный. Пару дней - и я на море.
– Он помолчал немного, видимо мечтая, затем продолжил: - Это не городская квартира, здесь ФСБ не пляшет. Ладно - пойду отдыхать. А ты, генерал, если захочешь в туалет, поесть, поспать - скажешь дядьке за дверью - все организует.

Михайлов, оставшись один, прикрыл веки. "Комната наверняка просматривается, - рассуждал про себя он.
– Значит необходимо вести себя соответственно. Дядька за две-рью - его лицо ничего мне не даст, простой охранник. А кто в консульстве завербован Сабонисом? Надо это выяснить".