– А-а, - начальник оперчасти махнул рукой.

"Вечно эти менты лезут со своим не вовремя, вообще-то у нас свое УСБ есть, то-же - те еще отморозки", - подумал, но ничего не сказал вслух Лобановский.

– И все-таки?
– настоятельно переспросил Токарев.

– Устинова.

– Устинова?
– удивился начальник УСБ.
– Давай, Алексей Васильевич, с этого места поподробнее, рассказывай с самого начала. Я как раз по Устинову к тебе и приехал. И под протокольчик, пока в виде объяснения, но все же. Советую ничего не скрывать, сам понимаешь, не зря нас этот Устинов интересует.

– Понимаю, - вздохнул Лобановский, - все понимаю, Григорий Емельянович. Все в одну кучу валится - Устинов, Соленый, Гончар, Белый, Нестерович. Вы-то каким боком в это дерьмо залезли?

Токарев усмехнулся.

– Ты же сам эти фамилии и кликухи назвал, чего же спрашиваешь?

– Ну да, ну да...Вот черт, что теперь с этим Соленым делать - прямо не знаю. Ус-тинов этот тут не в струю влез, а так все хорошо было, замечательно просто.

Лобановский снова вздохнул.

– Давай по порядку, Алексей Васильевич, начни сначала. Чего вздыхать-то?

– Ну да, ну да... Вы же знаете, Соленый - он вор в законе и в СИЗО авторитет имеет.

– Знаю, положенец, - поддакнул Токарев.

– Вербанул я его и как сыр в масле катался.

– Да ну, - вроде бы передразнил Токарев, - тут одного мастерства не хватит - вора вербануть. На чем взял?

– Поднял его дело "на взрослях", это когда с малолетки на взрослую переходят. А он там, оказывается, петушком кукарекал. Вот... и вербанул его. Даже начальник СИЗО не знал, все держал в тайне. Сам понимаешь... случай такой...

– Вот тебе и положенец, - действительно удивился Токарев.

– А тут этот Устинов сел, личность известная в УВД, да и у нас тоже. Но не мое это дело - за что сел - наше - чтобы срок отбыл без эксцессов.

– Разве?
– перебил его Токарев, - Никогда не думал, что начальник оперчасти ин-тересуется только режимом.

– Ну да, ну да, понимаю. Может и зря посадили, появится информация - сообщу. Так вот, уже сообщаю, - Лобановский как-то криво усмехнулся, - Нестерович у меня был и попросил... как это лучше сказать...

– Заказал Устинова, - подсказал Токарев.

– Ну да, ну да, только не прямо. А все намекал, юлил, но было четко понятно, к чему он клонит.

– А ты?

– А я что - я человек маленький, мне ссорится не с руки. Конечно, я никого не со-бирался устранять ни лично, ни через кого-либо другого. Поэтому не ответил ему ничего вразумительно, тоже все вокруг да около.

– То есть отказа не было?
– конкретно уточнил начальник УСБ.

– Ну да, ну да. Но и заказа конкретного не было, - попытался оправдаться Лоба-новский.

– Деньги Нестерович предлагал, какую сумму?

– Нет, о деньгах речь не шла, он лишь намекал, что в долгу не останется, без кон-кретики.

– Намекал или говорил?
– уточнил Токарев.

– Об этом говорил прямо.

– Но, если Нестерович прямо не говорил об убийстве Устинова, то, как ты понял, что речь идет именно о заказе, то есть убийстве Устинова?
– конкретизировал вопрос на-чальник УСБ.

– Он говорил, что было бы хорошо, если с Устиновым случится инфаркт или со шконки упадет насмерть, или случай какой несчастный другой. Он бы в долгу не остался. Вот так он и говорил.

– А ты, ты как отвечал?
– В упор посмотрел на Лобановского Токарев.
– Дословно, пожалуйста.

– А я... а я говорил, что несчастный случай - он и есть несчастный случай. Как это понял и расценил Нестерович - не знаю. Другого я ему ничего не говорил.

Лобановский вдруг обозлился и продолжил:

– Это вы там в своей конторе только преступников в погонах видите, а я, между прочим, распорядился отдельно Устинова посадить, чтобы не достал его никто. И, зная инертность системы - лично пошел проконтролировать. ЛИЧНО - вам это понятно? И успел, предотвратил преступление, рассадил их по камерам. Так и знал, что Нестерович меня лишь прощупал, а конкретику обычному зэку заказал.

– И кому?

– Да есть там урод один, его Нестерович же и ведет по наркоте.