– Ладно, оформим тебе чистосердечное, и надейся, чтобы суд дал тебе условный, а не реальный срок. Так что, будем сотрудничать?

– Будем, конечно, будем, товарищ полковник. А может меня не надо в СИЗО, то-варищ полковник, может не надо?
– умоляюще просил Задорнов.

– Ну и падаль же ты, капитан, какая же ты падаль. Прости уж за оскорбление. В СИЗО, значит, не хочешь, за дело не хочешь, а Устинову каково? Каково сидеть там неви-новному, ты об этом не думал?

Задорнов опустил голову и начал всхлипывать. Действительно - мразь, подумал Токарев, но вслух произнес следующее:

– Хорошо, учтем, что сам все добровольно рассказал, вот тебе подписка и смотри у меня. Удостоверение, оружие - все сдашь и сиди дома, по первому вызову сюда. Понял?

– Понял, товарищ полковник, все понял. Спасибо.

Арестовывать Нестеровича Токарев не поехал, отправил своих помощников, а сам отправился освобождать Устинова из СИЗО, соответствующее Постановление состав-лено и оформлено подобающим образом.

– Ну что, товарищ Устинов, я вас поздравляю, - Токарев протянул руку прямо у ворот СИЗО, - надеюсь, ваши злоключения на этом закончились.

– Да уж... хватит, - он вздохнул и радостно улыбнулся.

Полицейские потом обходили стороной Устинова - невезучий он для полиции человек. Попасться ему на глаза считалось нехорошей приметой.

L глава

Гончар нервничал и пил больше обычного. Ничего не получалось с Соленым. Бе-лый, его правая рука, доложил, что буза в СИЗО. Не совсем буза, но хозяин зажал всех, все с Устиновым связано, опять, видимо, ФСБ вмешалось и освободило его. Человек в ментовке так и сообщил, что все сверху идет, местные опера и начальники ничего поде-лать не могут. Из-за Устинова уже пострадали шесть ментов и судья, троих вообще в жи-вых нет. Что это - начало восьмидесятых прошлого столетия, когда сотрудников милиции пачками садили и ни за что половину, или что-то иное?

Гончар даже вспомнил случай, когда прокуратура заставила донести на сержанта милиции его любовницу. Она со страху написала донос об изнасиловании, но опомнилась и отказалась категорично. Посадили обоих - ее за ложный донос, его за изнасилование. Полный беспредел был, полный.

Гончар одного не мог понять - чем "контору" Устинов заинтересовал? Информа-тор из него никакой, связей нет. А ответ, как всегда, крылся в простом. Все решил госпо-дин случай. Нарвались менты на большого "конторского" начальника, очень большого, когда били Устинова на улице, пообещали и ему "три кучи добра" - вот и сели.

Сейчас эта разборка ему мешала. Пройдет время, все уляжется, но не было у него этого времени, не было. Соленый свою версию выдвинул, и расслоилось СИЗО - кто за Соленого, а кто за Гончара. ГУФСИНовцы от страха трясутся, ничего делать не хотят, ссыкуны чертовы, а братве надо результат показать, раз уж ввязался в тему. Через три дня большой сходняк намечается, а что ему предъявить? Останется Соленый жить - пригово-рят его, Гончара. И сроку три дня всего.

Он вызвал Белого.

– Что там по Соленому?
– спросил с раздражением.

– Заперся он, сука, со своими шестерками в камере и подхода к нему нет. Дубаки, сволочи, совсем оборзели, ничего делать не хотят, пока все не уляжется.

– Что не уляжется, Белый, что? На прогулке нельзя, что ли, перо воткнуть?
– уже заорал Гончар.

– Не выводят его никуда, даже в коридор не выводят, не попасть к нему сейчас. Правда, удалось установить, что через неделю его в зону отправляют, в красную зону. Это нам на руку, там у него шестерок нет и его уже ждут. Петушки сами его там оприходуют по полной и перо в зад засунут. Гончар, подожди неделю, там в первый же день его кон-чат. Все хорошо складывается.

– Нет у меня недели, Белый, нет. Три дня всего, три. Или нас с тобой самих на пе-ро посадят через три дня. Понял ты или не понял?

Гончар просто взбесился и забегал по комнате.

– Да понял я, все понял - тоже раздражаясь, ответил Белый.

"Тебя-то, может быть, на перо и посадят, а меня-то за что? Я опущенных не коро-новал и в СИЗО смотрящим не ставил". Но вслух он этого не сказал, хотя и понимал, что проблемы возникнут и у него, но до пера не дойдет. В бригадиры отправят, на худой ко-нец простым бойцом определят и все.

– Может у Оракула совет попросить?
– неожиданно предложил Белый.

– У Оракула?
– усмехнулся Гончар, - где ты его сейчас найдешь, этого Оракула? Дня четыре пройдет, пока с ним свяжешься, а у нас всего три. Ладно, Белый, кумовья, ре-жимники, дубаки - все зассали и проблему через них в три дня не решить. Другим путем надо идти, другим. Ты найди мне какую-нибудь бяку, чтобы в чай подсыпать или еду. Но, чтобы не сразу яд подействовал, а часов через пять и железно подействовал. Пусть балан-дер всю камеру Соленого накормит, никто за них не впишется за отморозков.