И с этим баскенцы охотно согласились.

— Вы, Еретик, очень хорошо подтвердили наши собственные сомнения, — сказал Дадуд, когда Тиоракис сделал паузу, — у нас другая идея: бомба.

— Бомба? — удивился Тиоракис. — Но ведь ее нужно сначала заложить… Чего ради я распинаюсь здесь уже не знаю сколько времени?

— Нет! Не такая бомба… не заложенная, а такая, которая упадет на станцию сверху…

Тиоракис некоторое время ошарашено соображал.

— Вы что, бомбардировщик хотите захватить? Так… Так… Ну… допустим… захватили… Допустим, нашему пилоту хватило квалификации поднять эту дуру в воздух… Допустим, его не успел сбить истребитель… Допустим, он сумел сориентироваться и найти на земле станцию… Допустим, разобрался и нажал на нужную кнопку… или что у них там? На сброс, в общем… Теперь осталось допустить, что он попал куда надо, и мы — в шоколаде! Вы, кстати, знаете, что даже очень хорошему военному летчику далеко не всегда удается положить бомбы точно в цель? Мое мнение: при всей совокупности этих самых «допустим» — нереально!

Тиоракис посмотрел на баскенцев и с изумлением обнаружил, что Васод и Рамах радостно переглядываются, а Дадуд снисходительно улыбается.

— Все что вы говорите, совершенно правильно, Еретик, — голос и тон Дадуда излучал полное довольство, — и это означает, что придуманный нами ход будет достаточно неожиданным. Бомба бывает разной. Например, можно набить взрывчаткой спортивный или маленький транспортный самолет. Захватывать его не нужно. Его достаточно просто купить. Произвести скрытую загрузку в него требуемого количества пластида в условиях какого-нибудь частного аэродромчика — плевое дело. Какое-то беспокойство у ПВО может возникнуть только при непосредственном подлете нашей бомбы к объекту. Пока будут разбираться: заблудился или не заблудился, — пока поднимут истребители, все уже будет кончено. Для страховки можно подготовить даже две или три таких штуки. Есть и еще один вариант — захватить в воздухе крупный пассажирский самолет и обрушить его на реакторный зал. В обоих случаях самая основная проблема — это точность попадания в цель. Однако первый вариант представляется мне наиболее простым, надежным и эффективным. Как вы думаете, Еретик?

Тиоракис оценил. Все было до дурноты элементарно. И ужасно.

— А все-таки, как быть с наведением? — немного помолчав, спросил он, хотя почти наверняка знал ответ. — Радиоуправление? Мне кажется, это очень сложно технически.

— Нет! — отрезал Рамах, — только пилот! Радиоуправление не надежно.

Тиоракис понимающе покачал головой.

— И вы уверены, что найдете…. м-м-м… добровольца?

— Вот уж на этот счет, — с запалом произнес Рамах, — будьте спокойны! Вы забыли, с кем имеете дело! Так что эту заботу оставьте нам.

— Хорошо, — согласился Тиоракис, — а какова будет моя забота?..

«Ну, что ж! Завтра мы встретимся снова… — обдумывал свои планы на будущий день Тиоракис, бредя по подземному, усыпанному мелким песком коридору в направлении выхода на вольный воздух. — Вот тогда я и приведу в действие машинку.

Приведу, заметьте, с легким сердцем и даже с некоторым удовольствием. Ухлопать трех нормальных людоедов во время обсуждения ими меню большого каннибальского пиршества — это не потребует слишком больших нравственных усилий. С нравственными усилиями, по случаю необходимости лишить кого-нибудь жизни, у меня вообще стало проще, надо сказать».

Тиоракиса нервно передернуло. Но не от отвращения к себе (до этого он еще не дошел), а от раздраженного осознания глубины собственной наивности, так славно поспособствовавшей когда-то выбору им своего пути в этом мире. Ох, уж этот путь! Путь, на котором постоянная ложь — обычное лицо долга и блага, а убийство — лекарство от грызущей совести…

Сегодня Тиоракису в общих пока чертах определили его задачи, как руководителя группы обеспечения Большого Теракта. Вот так, с больших букв, он именовал теперь для себя задуманную Рамахом, Васодом и Дадудом операцию.

По мысли штаба, он, Тиоракис, должен был организовать доставку и хранение в доступном месте для быстрого и скрытного извлечения необходимого количества взрывчатки. Следовало под прикрытием подходящей легенды завязать плотные отношения с каким-нибудь авиационным клубом, базирующимся на аэродроме, максимально близко расположенном к объекту нападения. Необходимо было провести скрытную разведку местности вокруг АЭС для выявления системы ее наземной охраны и подбора мест для размещения постов наведения на цель летающей бомбы. Желательно было внедрить на саму электростанцию агента, хотя бы и на самую малозначительную должность, для уточнения плана объекта, и по возможности установления в непосредственной близости от главной цели приводного радиомаяка. Тиоракису предстояло приобрести на свое имя или на имя какого-либо добропорядочного гражданина спортивный или легкий пассажирский самолет (а то и два) и обеспечить техобслуживание, горючее и, вообще, все, что позволит в любую нужную минуту поднять машину в воздух. Наконец, нужно было подготовить надежную квартиру для летчика-самоубийцы, из которой тот отправится в свое последний полет…

«К счастью, — продолжал обмысливать ситуацию Тиоракис, — ничем из этого мне заниматься не придется. А нужно мне подумать о том, как выскочить из этой истории живым».

С чисто технической точки зрения все складывалось очень удачно. Совещания с руководителями фронта проходили в относительно небольшой подземной комнате.

Вообще, отдельные комнаты здесь создавались очень просто: либо тупиковый ход отделялся плотной войлочной занавесью на примитивной деревянной раме, и тогда возникала изолированная камера; либо подземный коридор просто перегораживался двумя последовательно расположенными такими же завесами, вследствие чего образовывалось проходное помещение. Реже подземные сидельцы возводили стенки путем сухой кладки из обломочного материала.

Штабная комната располагалась в одном из тупиков и была отделена аж тройной войлочной занавесью, обеспечивавшей отцов-командиров тишиной и уверенностью, что обсуждаемые ими секреты не будут услышаны снаружи.

Перед входом в штаб, разумеется, имелся пост охраны, но он был отнесен метров на двадцать от войлочной перегородки и находился вне зоны прямой видимости, за некрутым поворотом подземного коридора, у самого его пересечения с большим поперечным ходом.

Здесь всегда дежурили два боевика, имевшие связь по полевому телефону, как со штабной комнатой, так и с постами у выходов из лабиринта на поверхность.