— А… Это бывает, — подтвердил Крюк, — еда у них здесь непривычная для нас, конечно…

— Слушай, — сказал Тиоракис не переставая болезненно морщиться, — пошли-ка обратно. До сортира бы мне добраться без приключений…

— Что, прихватило? — сочувственно поинтересовался Крюк, — так чего мучиться? Давай прямо здесь…

— Уж извини меня за неуместную разборчивость, — ответил Тиоракис, решительно направляясь назад к пещере, — но изображать степного орла я здесь не буду, не в моем это вкусе. К тому же я не обучен обходится без средств гигиены…

Крюк не мог, разумеется, знать, что Тиоракис уже начал разыгрывать перед ним небольшой этюд, именуемый: «У меня болит живот», — который должен был лечь маленьким, но необходимым штрихом в создаваемое агентом ФБГБ батальное полотно под названием «Ликвидация руководителей ФОБ».

Троица главарей прибыла под сень родного подземелья, когда наверху уже начинало темнеть.

В комнату к Тиоракису вновь зашел Дадуд и предложил:

— Давай пойдем сейчас кое-чего обсудим, самое основное, а то Рамаху завтра нужно уехать в родовой поселок… Отец у него там, понимаешь… плох. Да и вообще, не так много времени у нас. Нужно с планированием заканчивать и переходить к практическим действиям. Как полагаешь? Нет? Чего кривишься?

Тиоракис, отметив про себя, что Дадуд перешел с ним на «ты», подхватил соответствующий тон:

— Такая ерунда, понимаешь! С самого утра какая-то чертовщина с кишками! Стараюсь от сортира далеко не отходить…

— Ну-ну! Бывает, — успокоил Дадуд, — это, наверное, от жирной козлятины. Хомус надо пить! Здоров, как каменный волк, будешь!

— Вот только про хомус не надо! — страдальчески поморщился Тиоракис.

Дадуд с удовольствием хохотнул.

Когда они вместе шли по подземному коридору, освещенному редкими, горевшими вполнакала, лампочками (электричество подавалось от дизельного движка), Тиоракис сделал извиняющийся жест и, сказав Дадуду, что догонит его, свернул в короткое ответвление, в тупике которого находилось отхожее место — чудо природной канализации.

Как во всяком порядочном сортире в полу пещеры имелась круглая дыра. В какие загадочные глубины улетали попадавшие в эту дыру экскременты науке пока не известно, но за несколько столетий интенсивной эксплуатации резервуар не переполнился. Мало того, естественная вентиляция (воздух тянуло прямо в дыру) и дезодорация (видимо поглощающее свойство окружающих пород), делали подземный туалет почти идеальным в санитарном отношении.

Тиоракис пробыл за войлочной занавеской необходимое, по его мнению, время и отправился догонять Дадуда.

У поворота в штабной отсек один из боевиков, стоявших на посту, кивнул ему и подтвердил, что его ждут.

— …и обязательно нужен хороший картографический материал, — дополнил список задач Тиоракис. — То, что мы имеем сейчас, не годится! Вот смотрите: на этой карте на территории станции какие-то дурацкие прямоугольнички со штриховкой… По этой ерунде пилот не сможет определить, куда нужно направить удар.

— А вот посмотрим, что у нас есть! — торжественно произнес Дадуд и достал из шкафа небольшой бумажный рулон.

Когда он раскатал бумагу на столе, все увидели довольно значительного размера обзорный снимок АЭС, сделанный явно с воздуха и отпечатанный типографским способом.

— Это откуда такое? — удивился Тиоракис.

— Вы будете смеяться, но это всего-навсего настенный календарь, — поведал Дадуд, — просто я срезал с него чисельник и логотип.

— Так… И где же здесь реакторный зал? — поинтересовался Тиоракис.

— Наверное, вот это, — Дадуд ткнул пальцем в какое-то строение и при этом упустил край фотографии, которая тут же скаталась в рулон.

Тогда снимок вновь распяли на столе, прижав все четыре его угла тяжелыми предметами: стаканом с водой, складным ножом Рамаха, пистолетом Васода и очень пришедшимися кстати здоровенными часами Тиоракиса, которые тот, во время обсуждения по своему обыкновению крутил в пальцах.

Все склонились над снимком.

— В общем, лучше, чем ничего, но тоже не слишком хорошо, — подал голос Тиоракис. — Вот это, например, что такое? Это перед главным корпусом или пристроено к нему?

Тиоракис взял со стола лупу и посмотрел.

— Нет, так еще хуже! — с досадой сказал он, — кроме растра, ничего не видно.

И тут он слегка дернулся, а лицо его исказила болезненная судорога. Глаза Торакиса беспокойно забегали, и очередной сделанный им выдох получился с легким стоном.

Васод и Рамах вопросительно посмотрели на него, а Дадуд понимающе спросил:

— Что? Опять?

Тиоракис, слегка закусив нижнюю губу, напряженно кивнул.

— Ну, давай иди, мученик! — добродушно напутствовал Тиоракиса Дадуд.