— Гамед? Ах, да… Это тот баскенец, который с вами контактировал… Так вот, каждый клан стремится во благовременье оказаться на самом верху и управлять всем Баскеном. Так что дружбы между ними нет. Это нам на руку. Этот ваш «Фронт» только-только начал мелькать. Что-то новенькое. Да еще и с такой оригинальной «интернациональной» концепцией. С одной стороны, чем больше таких групп, тем легче их мордами сталкивать. С другой, — труднее всех одновременно контролировать. То там, то сям рваться будет. Теперь следующее: пока этот самый «Фронт» еще в стадии становления, внедриться в него легче. Потом, когда оперятся и собственную контрразведку всенепременно соорудят, станет ох, как трудно! Так что нужно соблюсти золотую середину. С одной стороны, не рыпаться, не навязываться, не проявлять излишней заинтересованности, с другой, особо тянуть нельзя — пока не научились вычислять чужаков. Тонкая игра, я вам скажу, нужна! Но я в вас верю. И последнее: если допустят в организацию (что еще не факт!), не активничайте. Вот у вас есть хорошая маска: «я никуда не рвусь, я свое место знаю, я хороший исполнитель». Этого рисунка пока и придерживайтесь. Если возможно, постарайтесь понять… Подчеркиваю, не вызнать, не выяснить, а именно понять, на какой клан опирается «Фронт». Я полагаю, что это как-нибудь обязательно всплывет в ходе ваших контактов с баскенцами. Ну, пока все! Вопросы есть?

— Нет.

— С вами все в порядке?

— Да.

— Тогда до связи. Помните: вариант «Крыша». И умоляю, Ансельм! Осторожнее!

— Вот от тебя, Тиоракис, я этого никак не ожидал. Ну, ладно, — Увендра! Он точно — с придурью. Но ты-то! Я надеялся, ты его в чувство приведешь, а ты сам туда же!

— Слушай, Самас, не читай мне нотаций! А? Я не маленький, и сам могу сообразить, что почем…

— Можешь, можешь… Кто спорит! Только думается мне, — просчитаешься! Это — дорога в никуда! В лучшем случае… Ну, подумай ты хорошенько! У тебя же светлые мозги! Ты же догадываешься… ты же знаешь, чем они занимаются! Это же безумие!

— Что ты квохчешь, как наседка? Что-то я не помню, чтобы… ну, вот хотя бы после последней акции Свободного Баскена вы все особо возмущались. Напротив! Чего это ты там молол на собрании? «Можно понять отчаянные поступки баскенских боевиков… Чаша терпения угнетенного народа переполнилась… Бу-бу-бу… Сю-сю-сю…»

— Здесь нет противоречия, Тиоракис! Ты же не дурак! Это даже не союз! Это же просто использование принципа «враг моего врага». Все, что ослабляет центр, — нам на руку!

— Это — лицемерие и подлость! Чужими руками жар загребать и ждать пока испеченный другими плод можно будет с удовольствием сожрать. Я так не могу.

— Подумаешь, какой принципиальный! Ты бы эти красоты стиля лучше для своих статеек поберег! Мне, собственно, твоя личная судьба — по барабану! Но такие, как ты и Увендра подставляют под удар наше национальное движение! Как я раскаиваюсь, что рекомендовал тебя!

— Как мне жаль, что я воспользовался твоей рекомендацией! Кстати, Самас, у тебя есть еще одна возможность «спасти» меня… Совсем просто: донеси, куда следует.

— Иди ты!

— И тебя тем же концом по тому же месту!..

Такой чести — сразу стать бойцом «Фронта освобождения Баскена» — Тиоракиса никто не удостоил. Сей привилегии нужно было добиваться и доказывать свое право на нее.

Баскенцы вообще отличались наивным высокомерием, и в своем большинстве относились ко всем прочим представителям человеческого рода, как, наверное, кошки относятся к людям: дозволяют себя кормить, терпят ласку, когда им этого самим хочется, считают выше своего достоинства придерживаться установленных двуногими бестолочами дурацких порядков и, ежели получилось против шерсти, могут, в лучшем случае, нагадить вам в тапки, а в худшем — изодрать когтями и зубами так, что — мама не горюй!

Баскен занимал почти всю территорию довольно обширного приземистого плоскогорья на юго-западе страны. Плоскогорье это более всего напоминало основательный кусок совершенно засохшего мелкодырчатого сыра. Из конца в конец его поверхность пробили глубоченные каньоны, а плоские каменистые пространства между ними были пронизаны несчетным числом запутанных карстовых ходов, проточенных потоками древних вод в прошлые геологические эпохи.

Предков нынешних баскенцев когда-то в незапамятные времена занесло сюда невесть откуда одной из волн переселения народов. Тут, в этом каньоно-пещерном дуршлаге, они и застряли на века. Застряли и стали вечной занозой в заднице сначала у окружавших плоскогорье разных царств, королевств и герцогств, потом у Великой Северной Империи, потом — у сменившей ее НДФ.

Величественный, но скудный водой и растительностью ландшафт позволял поселившимся здесь людям содержать небольшое количество скота и разводить тощие огороды на редких пригодных для обработки террасах, лепившихся по бортам каньонов. Правда, жилья было навалом! Занимай любую пещеру, любого размера! Так что самый последний бедняк среди баскенцев «крышу» над головой всегда имел. Разница была только во внутренней обстановке.

В общем, роды неведомого племени, проживавшие в пещерных городках, прозябали бы себе в нищете и безвестности, воруя друг у друга скот и женщин, если бы через высохшие вены каньонов Баскена не пролегли пути торговых караванов между севером и югом континента. Тут баскенцы сообразили, что грабить можно не только своих соплеменников.

На долгие века они превратились в бич трансконтинентальной торговли, обложив ее обороты огромной и, нередко, кровавой пошлиной. С ними пытались бороться, но безрезультатно. Дисциплинированные фаланги, сносившие могучие империи, всесокрушающая мощь стальных рыцарских клиньев, фантастическое умение имперских лучников, или регулярный натиск гренадерских каре, способные смирить любых варваров, — все было совершенно бесполезно и беспомощно против засевшего в каком-нибудь «кошачьем лазу» баскенца, обороняющего одному ему известные лабиринты своего подземного царства.