– Дело не в Кайдене, - сказала я ей, - а в нас. Я устала от того, как ты относишься ко мне. И хочешь знать, что действительно грустно? Не смотря на то, что с самого первого дня нашей встречи ты испытывала ко мне лишь ненависть, ты и понятия не имеешь, как сильно я хочу твоего одобрения и скольким вещам завидую.

Она усмехнулась.

– В чем ты мне завидуешь? Может, хочешь такого же кретина-папашу, который не позволяет нам учится в университете, потому что там нельзя получить степень “Квалифицированной шлюхи”, даже при том, что я могу сама с блеском преподавать этот чертов предмет? Или, возможно, ты хотела бы иметь на своей совести такое же количество разбитых в этом году браков, что и я?

– Нет, - сказала я, смягчаясь.
– Я завидую, что, несмотря на все это, ты остаешься такой сильной личностью. Мне хотелось бы уметь высказывать свое мнение так же, как это делаешь ты, и стать человеком, с которым будут считаться. Ты не станешь считаться с хренью других. И…- я бросила взгляд на низкий вырез ее свитера, демонстрирующий ее пышные формы, - я завидую, что у тебя такая грудь.

Марна фыркнула. Коуп резко повернулся и вышел, качая головой. А Джинджер, не сводя с меня глаза, скрестила руки на груди, тем самым подняв ее еще выше.

– Они действительно довольно хороши, - признала она.

Тут Марна согнулась пополам и начала смеяться. Джинджер и я осторожно улыбнулись и отодвинулись друг от друга. Напряженность была снята.

– Коуп, вернись, пожалуйста, - позвала его Марна. Он стоял в другом конце комнаты и смотрел в окно.
– Давайте все сядем и выпьем чаю, пока он не остыл.

Когда он направился к прямоугольному белому столу, его походка была скованной.

– Бедняга Коуп, - Марна похлопала его по плечу и поставила перед ним чашку чая, - приходится болтаться с такими, как мы, - она подмигнула мне.

Его глаза оставались прикованными к столу. Было очевидно, что он опасался, что разговор вновь может стать неловким. Я взяла книгу, которая была отодвинута в сторону разносом с чаем. В ней описывался язык жестов.

– А, это..- сказала Марна, отпив немного чая - Мы учимся! Вам, ребята, тоже не помешало бы. Блейку и Каю пришла идея выучить язык жестов на те случаи, когда их отцы будут находиться в диапазоне слышимости.

– Это очень опасно, но умно, - заметил Коуп.

– Правда же?
– подхватила Джинджер.
– Не могу поверить, что те двое додумались до этого. Мы с Марной сами придумали несколько основных знаков пару лет назад - просто дурака валяли. Но это куда лучше.

– А вы не боитесь, что шептуны могут понимать язык жестов?
– спросила я.

– Ну, мы точно не стали бы пользоваться им в их присутствии.
– ответила Джинджер.
– Он лишь для тех случаев, когда поблизости нет Князей, и никто из их приспешников нас не видит. Была мысль разработать свой собственный язык, но это заняло бы чертовски много времени.

Я кивнула.

– У Кайдена, похоже, возникли немалые проблемы в изучении, потому что при таком общении пропадает возможность вставлять маты в каждое предложение, - улыбаясь, добавила Марна.
– Но он полон решимости отыскать нужные знаки или же придумать их самостоятельно.

– В самом деле?
– спросила я.
– Он ведь не так часто материться, -

я всего пару слышала, как он пропустил бранное словечко. Я подняла глаза - Марна и Джинджер таращились на меня с явным удивлением.

– Что?
– Спросила я.

Поначалу они захихикали (Марна при этом попыталась прикрыть рот рукой). Но, когда их взгляды встретились, плотину прорвало и хохот полился неудержимым потоком. Они даже начали подвывать, топая при этом ногами и вызывая все новые взрывы смеха друг у друга. Я посмотрела на Коупа, который, наблюдая за ними, был столь же серьезным, как всегда, когда наблюдал за ними. Он не смотрел на меня. Марна покачала головой, пытаясь объясниться сквозь приступ веселья.

– Прости, милая, просто Кай - обладатель самого грязного рта среди всех парней, что мне доводилось встретить!

Последовал очередной раунд сестринского кудахтанья. Я почувствовала, что лицо мое начинает гореть.

– Но он никогда… - начала было я, но умолкла, оглушенная их смехом. В груди защемило. Мне не нравилось чувство, что задкрадывалось внутрь. Ревность? С моей стороны было просто жалко ревновать к тому, что Кай не ругался при мне, как делал это при сестрах. Но это означало, что с ними он мог быть самим собой, а со мной нет.

Марна сделала судорожный вдох и схватила меня за руку, изо всех сил стараясь остановиться.

– Не расстраивайся, пожалуйста. Просто сама идея…

Мне хотелось верить, что причиной поведения Кая было бережное уважительное отношение к моей персоне, но близнецы заставили меня задаться вопросом, не было ли это лишь попыткой угодить. Но я так сильно дорожила воспоминаниями о том небольшом промежутке времени, что мы провели вместе, и противилась думать, что в них могла присутствовать фальшь.