– Под твоей черной личиной скрыто тухлое мясо, - без шуток заявил Серафим.

– Базар-то фильтруй, сынок, фильтруй, че бакланишь!
– засуетилась Эммануэль. Однако по тому, как ее черный шнобель наливался стыдливой краской, можно было догадаться, насколько убийца угодил в цель.

– Это правда, Эммануэль?
– разочарованно спросил Антуан.

– Форменная туфта, - отреклась она.
– А ты ступай, голубчик, канай, Антуан, не фиг тебе здесь тусоваться, раз такой гниляк пошел.

Мальчишка обиженно удалился.

– Ты не прав, Серафим, - прошипела Эммануэль.
– Внутри я не такая.

– Так докажи это, болт те в рот!
– с пафосом призвал убийца.
– Докажи Лысому, что внутри ты не такая тухлятина, как он!

– На понт берешь?
– прищурилась Эммануэль.

– Докажи, мать твою, что ты на что-то еще способна!
– не отступал Серафим.
– Что еще можешь! Ведь до чего опустилась, коза: стоило мне на минуту вымести отсюда эту древнюю хренатень: пилястры, консоли, тряпки, - у тебя уж подпорки трясутся. Прокисшая баба! Корзина!!!

– Фильтруй, сынок, фильтруй базар, - незло и как-то задумчиво проговорила хозяйка.

– Я тебя спрашиваю: ты уважаешь себя или не уважаешь?

– Я себя очень даже не хило уважаю, дорогуша.

– Значит, давай, вперед! Покажи, как ты умеешь переворачивать вверх тормашками землю! Творить, взрывать и снова творить и взрывать! Казнить и миловать! Нагонять ужас и смерть! Эммануэль ты, блин, или не Эммануэль?!

– Я очень даже Эммануэль, - подтвердила та.
– Короче... Застращал ты меня. Чё те надо?

– Работу, я тебе уже говорил. Закажи Лысого - и я его замочу.

– Лысого - не Лысого, а работу получишь.

– Почему не Лысого?

– Я битый час тебе толковала, почему не Лысого, а ты опять сто двадцать пять!

– Ну, ладно, ладно, - уступил Серафим.
– Я ведь не стану пачкаться о разную срань, ты меня знаешь.

– Я тебя знаю. Поэтому срани не предлагаю. Цивильный будет клиент, не ссы. Ништячный чувак.

– Кто?

Эммануэль вздохнула и вспомнила про погасший косяк.

– Огня, - попросила она.
– Живо!

Серафим поджег ей бычок пионерки.

– Мне бы сварганить из тебя большую такую отбивную...- попыхтев, призналась мать преступного мира.
– Да жаркое из семи твоих разбойников.

– Что же тебя останавливает?

– Сукой буду, ты мне чем-то понравился, Робин Гуд. Чего-то в тебе сидит сверхкобелиное, чего я пока не могу вкурить...

Эммануэль слезла с кровати, надела туфли и расправила плечи. Потом бедра. И сказала:

– Твоя взяла, будешь на меня пахать. Но...
– Она торжественно подняла над головой косяк, - пока ты со мной, со стукачами с телевидения придется завязать. Серафим ответственно кивнул.
– И завтра же восстановишь дворец.

– О'кей.

– Помнишь, что где стояло?

– Как компьютер.

– Перепутаешь - ростбиф с яйцами смешаю.

– Ни в коем случае, Эммануэль. У меня все встанет там, где надо.

– Посмотрим.

– Кто? Кто будет моим клиентом?

– Вот когда встанет, тогда и узнаешь. А пока канай отсюда голубчик, не хер тебе здесь торчать. Я все сказала.

К вечеру следующего дня от евроремонта не осталось ни щепки. Братки ишачили не покладая рук. Подключили даже контуженного Трахнутого - он носил разную мелочь: канцелярские скрепки, туалетную бумагу, кофейные ложечки и презервативы. Внутреннее убранство дворца было восстановлено в изначальной роскоши и великолепии.

Придирчивым оком убедившись, что каждый подсвечник вернулся на место, Эммануэль осталась крайне довольна, пригласила банду Серафима откушать в Зеркальной галерее, а его самого - в Вишневый зал, дабы решить кое-какие темные вопросы.

– Кувалда, - сказала она, познакомив киллера с фотографией будущего клиента.

– Это и есть твой ништячный чувак?
– разочарованно поморщился убийца.

– А чё те не нравится?!
– не поняла Эммануэль.
– Цивильный козел: нефтяной бизнес, крыша "Черепа", лапа Лысого.

– Кабы самого Лысого прижмотить...

– Будь ласков, голубчик, взгляни на фото. Ты делом пришел заниматься или мечтать?

– Да что, я, не знаю Кувалду? Я его сто раз видел.

– Вот и еще разок полюбуйся.

Серафим бросил пренебрежительный взгляд на авторитета.

– А то, упаси черт, перепутаешь, - продолжала Эммануэль.
– С тебя станется. А мне вовек не расчитаться: банкет заказан, бабки покатили... Слышь, ты, упырь, - окликнула заказчица опечаленного исполнителя, - ты мне морду здесь не вороти. Я всяких повидала, не ты первый, не ты крайний. Не хочешь работать - канай отсюда. Я тебя не звала, халявы не предлагала. Сам напросился. Если такой крутой - ступай, ищи другую крышу. У меня киллеров до вони, конкуренция выше потолка. Ребята непривередливые, уроют любого.