Мясник независимо сплюнул на пол кусок пирога и, словно делая большое одолжение, перестал чавкать.

– Ты чего жуешь постоянно?
– спросил Серафим.

– Пирог с мясом, - ответил Мясник.

– Не вкусно?

– Вкусно, - пожал плечами Мясник.

– А чего расплевался?

– Ты ж сам сказал, пахан.

– Я те не пахан, Мясник, не фиг щериться. Я те Серафим, в последний раз повторяю.
– Серафим снова выхватил кольт и постучал им по своей груди.
– Ты пятнадцать лет на зоне торчал, а я в это время людей гасил.

– Я на зоне не торчал, - важно перебил Мясник.
– Я на зоне сидел.

– Да мне по фиг, чем ты там занимался. Такое впечатление, что соскучился по нарам. Вот сядешь - будут тебе и пахан, и фраера. А покуда ты здесь, изволь ботать без фени. Контролируй треп, это в твоих интересах. Неужели не достали тюремные примочки?

– Достали, - неторопливо согласился Мясник.
– Соскучился.

– Что ты соскучился?
– не понял Серафим.

– По нарам. Там же конкретно: один пахан - десять фраеров.

– О, твою мать!
– вспылил Серафим.
– Ща ты меня достанешь!

– Как хотите, а я пас, - созрел Мясник. Он аккуратно завернул мясной пирог в полиэтиленовый пакет и поднялся.

– Ты куда?
– не въехал Серафим.

– Обратно к Лысому.
– Мясник вразвалку направился к двери.

– Мясник, не делай этого!
– предупредил Серафим.

– А чё, ты мне пахан, чтоб я делал, чё ты хочешь? У Лысого конкретно...

Не успел Мясник договорить, как в его затылок влетело десять орехов из кольта Серафима. Истекая кровью, бандит выронил из рук пирог и распластался на пороге. Он был мертв.

– Пока еще есть время, больше никто не хочет вернуться к Лысому?
– Серафим перезарядил обойму и внимательно оглядел братву.
– Может, есть другие претензии? Предложения? Нет? Прекрасно. Тогда, Шопен и Шарик, выносите отсюда это дерьмо.
– Он показал на тушу Мясника.
– А я, если вопросов больше нет, закончу с Кувалдой. Как уже было оговорено, возможно, понадобится много-много гранат.

– Сколько?
– спросил Чокнутый.

– Одна... Две...
– Серафим задумался.
– Одна-две сотни. Думаю, достаточно. Хватит на два-три двухэтажных строения?

– Вполне.

– О'кей. Шопен присмотрит за главными воротами дома, Шарик - за черным ходом. Рейган...

– Что?

– Тебе придется посидеть на дереве со снайперской винтовкой.

– Нет проблем.

– Увидишь козла - гаси.

– Хорошо.

– Стреляем так, чтобы потом можно было опознать Кувалду. В тыкву не целиться: если хоть один орех расколет череп козла - нам вилы, а не мешок денег. Не забываем, что внешний вид клиента - прежде всего. Завтра его положат в тарелки самых навороченных авторитетов города: не дай бог, кто-нибудь вытошнит или кто-то сломает зуб о лишнюю пулю... Я с Шопеном добиваю тех, кого не достанет Рейган. Шарик и Марик, переодетые в ментовскую форму, успокоят местных.

– В кого мы переодеваемся?
– спросил Марик.

– Какие есть варианты?

– Есть полковник, есть майор.

– Оденешься полковником.

– А Шарик?

– Летюха есть?

– Можно сделать.

– Пусть Шар пришьет себе лейтенантские погоны. Будет летюхой со свистком, разгонит толпу. А ты, пока он свистит, объяснишь людям...
– Серафим вынул из кармана сложенный листок бумаги: -- Это твоя речь -- перед заданием выучишь.

Марик взял в руки густо исписанный лист:

– Как на деле Профессора?

– Я там кое-что добавил. Скажешь, что идет мирная операция по борьбе с организованной преступностью, - людям это нравится. Так и говори: операция под названием "Гром и молния" проводится в целях вашего же благополучия и процветания силами ГКВД, БУДД и ЕПРСТ. Вешай им побольше ДДД - люди к тебе потянутся. Главное, чувствуй себя раскованно: ты полкан, твою мать! Чтобы не случилось как на деле Профессора: рот открыл и сразу в штаны наложил. Ты полковник, твоя земля там, где гремят бомбы. Не говори с людьми -- пой. Чем красивее прозвучит речь, тем больше можно кидать гранат. Людей надо любить и постоянно успокаивать, только тогда ты им докажешь, что все идет по плану - к лучшему.

Марик кивнул.

– Разрешаю для солидности приклеить усы. Без усов ты похож на альфонса, а не на полкана. Встанешь повыше, покручивай ус, веди себя хозяином. Об одном прошу, Марик: не распускай член, вообще забудь во время операции о бабах. Чтобы не случилось как на деле Цезаря: не успел выхватить ствол - оглобля выше крыши, фары по полтиннику, и пошло-поехало: мочалка за мочалкой, чувиха за чувихой... Короче, увижу, что ты приехал не на разборку, а потрахаться...
– Серафим в который раз извлек из-под мышки волыну и, назидательно покрутив возле уха бандита, перевел дуло на его оглоблю: - Отшибу к ядреной фене.