— Тарин, а когда в этих местах начинается снег? — спросил я вроде как просто так, из спортивного интереса.

— Да через месяц уже северные ветра дуть начнут, а там и снег придет.

— Понятно, — ответил я и подумал, что надо будет озадачится зимовьем и теплой одеждой.

Фургон остановился, подорожник повернулся к нам и сказал:

— Привал наемники…

Трехречье, берег Чистого озера.

Дом кузнеца. Севон.

С улицы раздавался равномерный стук молота по наковальне, Севон завтракая смотрел в окно, периодически косясь на стройную фигуру Дарины, которая держа осанку сидела за простейшим ткацким станком в углу комнаты, ловко пробрасывая челнок из стороны в сторону.

— Ловко у тебя получается, — вроде как сделал комплимент Севон.

— Я с детства это умею, — без участия и с некоторым холодом в голосе ответила Дарина.

— А вот у тебя амулет на шее… это же клык болотного кота?

— Да, в городище купила… говорят удачу приносит.

— А ты вообще видела сама болотного кота когда-нибудь?

— Поди не сидела бы тут, коли видела бы, — на мгновение подняла она свои выразительные глаза на Севона

— И то верно… Но вот ведь интересно, тут недалеко, в болотах кто-то обезглавил болотного кота.

— Скажете тоже… И кто это?

— Вот хотелось бы узнать.

— Так вы у батюшки спросите, он тут в округе много кого знает… может и слышал что.

— Обязательно спрошу. А ты мне скажи, не появлялись ли в ваших местах чужие люди?

— Нет… кроме вас чужих не было.

Поняв, что разговор не ладится, Севон встал из-за стола.

— Пойду прогуляюсь, да с Варасом поговорю.

— Да, вы лучше у батюшки спросите…

Севон вышел из дома и осмотрелся… ничего не вызывало подозрения или постороннего присутствия… похоже придется возвращаться к дядюшке Арасу ни с чем, хотя почему же ни с чем, а срез следа, а артефакт из непонятного материала? В любом случае болотный кот не утонул, и не звери его съели… он был обезглавлен и амулет у кого-то в руках. Так в раздумьях он дошел до кузни, где Варас орудовал тяжелым молотом. Но и Варас ничего интересного не сообщил. Тогда Севон попрощался и уплыл на лодке дальше вдоль берега озера.

К вечеру, когда мы доехали до еще одного многодворца, расположенного на невысоком холме, вдали от проток, дрога уже практически просохла и фургоны теперь слегка подпрыгивали, разбивая колесами комья высохшей грязи. Многодворец был немаленький, и так скажем с перспективой в скором времени превратиться в каменок. Он стоял на пересечение нескольких дорог, в центре был большой постоялый двор и рынок, на окраинах были постоялые дворы поменьше и победнее, так что у путников был выбор где остановиться исходя из тяжести своего кошелька. Пока наш обоз ехал по широкой и относительно прямой центральной улице я обратил внимание, что люди выглядят не бедно, во всяком случае, даже скромные одежды были чистые и без дыр, ну и на ногах почти у всех была кожаная обувь. Мы въехали в ворота постоялого двора, где кроме наших фургонов помещалось еще около десятка различного гужевого транспорта. Саврин сообщил нам, что он задержится тут до завтрашнего обеда по торговым делам, и если мы не хотим его ждать, то можем искать себе новых попутчиков, что мы и решили сделать, но завтра. А пока мы решили переночевать на этом постоялом дворе, поужинать и сходить в баню. Заплатили за комнату и баню. Надо сказать это первая баня «по белому», которую я вижу в этом мире, ну и не дешевая к слову, на двоих один золотой отдали. Постирались, развесив во дворе свою одежду, переоделись в чистое, и отправились ужинать.

Разбудил меня Тарин с рассветом, проснувшись обнаружил, что он уже принес нашу высохшую одежду а на столе стоял кувшин, овощи с зеленью и несколько вареных яиц в деревянной тарелке.

— Давай умывайся и завтракай… тут с заимки повозка, я договорился, они нас ждут уже.

— Хорошо, — ответил я, встал с топчана и прошел в угол комнаты, где стояло деревянное ведро с водой, большой медный таз и прочие умывальные принадлежности.

После завтрака, уложили свои вещи, проверили снаряжение и спустились во двор, где нас уже ожидали сидя в длинной телеге заставленной деревянными бочечками, отец и сын, судя по одинаковым чертам лица.

— Готовы? — спросил отец, на вид так цыган цыганом, и короткая кучерявая борода, и рубаха разноцветными лоскутами, поверх которой одет почти такой же широкий пояс как у меня и черная жилетка.

— Да, готовы, — кивнув, ответил Тарин.

Мы переставили немного пустые бочонки, чтобы было место, где нам расположиться самим и сложить свои вещи за облучком, на котором, немного теснясь расположились отец с сыном. Ну да получить золотой за обратную, порожнюю дорогу для них в любом случае прибыль. Да и дорога не слишком долгая предстояла, к обеду мы должны были быть на месте. Проехав пару часов мы въехали в небольшую рощу, пересекли достаточно широкую протоку и дорога стала подниматься в гору. Местность стала все больше холмистой, протоки попадались все реже и достатосно плотный лес начал приближаться к дороге.

— Как там одноглазый Ванс поживает? — спросил Тарин у старшего цыгана, после пары часов молчания.

— Поживает как может… много меда пьет, разум растерял совсем… Староста его уж пару раз в яму сажал. За домом не следит, да и за собой тоже… и не скажешь, что при ныне покойном князе конной сотней командовал.

— Давно это было, — хмуро ответил Тарин и начал набивать трубку.

— Давно, — вздохнув согласился цыган, — все же тогда времена хоть и не спокойные были, но простые люди лучше жили.