Блин, как не вовремя все это произошло. Да, ему уже надоело работать на Косого, слишком много «мокрых» дел проходило через их руки — Митяя и Гоги. И виной этому, в принципе, был не столько Косой, сколько Зема, пришедший к ним из ниоткуда. Закрутил «строительство» чужих домов, заимел клиентов, мечтающих получить в них квартиры, выдавливал из них деньги и передавал их «тела» Косому. Чтобы пропадали, уехав из города навсегда. Кто — на кладбище, разменивая могилку на двоих с ее законным собственником, или «прописывались» в болотах, в реках, под лесными оврагами. Лучше для них, считал Зема, жизнь рабами с амнезией.

Но и этого Земе в последнее время стало мало, он искал возможность продавать их органы: почка, печень на нынешнем рынке дороже стоили, чем раб.

Косому это не нравилось, боялся нарастающей империи Земы в их обществе, сопротивлялся как мог. Но чувствовалось, что Зема раскусил его, струна между ними натягивалась все туже и туже. Она лопнула, когда они в очередной раз вывезли в лес нового клиента — участника «сафари» на медведя. Да вот беда — «медведем» стал Косой, первый из их компании.

Кто же следующий? Он открыл вторую, недопитую бутылку — и…

…Митяй стоял у камыша, на берегу озера, и наблюдал за полосой волны, разрезающей легкую рябь воды. Отчего это происходило — из-за играющего микросмерча или рыбного хвоста — не понять. Но вот эта полоса преобразилась в огромную змею, выплывшую из воды и поднявшую голову, кого-то ища. Вот она увидела Митяя и быстро поплыла к нему, все шире и шире разевая свою зубастую пасть.

Митяю не удается от нее убежать, что-то сзади его сдерживает. И вот это огромное существо нависает над ним, открывает огромную пасть…

— Проснись, проснись, Митяй! Ну! — кричит Гога.

Митяй открывает глаза и с облегчением вздыхает: слава богу, что это сон, и змея, которая уже в сотый раз пытается на него напасть, еще не нашла выхода из его сна, чтобы убить его по-настоящему.

Въезд на кладбище был закрыт, на воротах висел замок. Прошли в калитку и направились к ожидавшим их у могилы Косого трех мужиков, рабочих кладбища. Старые знакомые, сколько ими переворочено земли, сколько лишнего им известно… Долго живут, пора менять, как на Ивановском кладбище, а то мало ли еще…

«Блин, чего только в голову не лезет». — Митяй смахнул эту дурную мысль, как мешающую муху.

Черная мраморная глыба с высеченным портретом улыбающегося Косого, смотрящего прямо в глаза, медленно поднималась. Митяй невольно отшатнулся и, споткнувшись о груду кирпича, сел на нее. Но на это никто из рабочих не обратил внимания, уж больно тяжела для них была эта плита, которую они бережно поднимали, чтобы вставить в подготовленный паз бетонного фундамента.

Все… встала. Гога, чтобы удержать эту плиту на месте, вбил древесный клин между фундаментом и глыбой, потом второй клин, с другой стороны, потом — третий. Рабочие в оставшиеся отверстия начали заливать бетон.

Митяй огляделся по сторонам, решил пройтись и посмотреть, кто похоронен рядом. Справа стоит огромное изваяние мужика, склонившего голову и присевшего на колено перед гранитной плитой, на которой золотом написано, что покоится прах…

Это Рыжий. Вон какой ему дружки памятник отгрохали — метра три в высоту из черного мрамора. Этого человека он близко не знал, говорят, зверюгой был, клиентам, находящимся у него под «крышей» и не желающим платить в общак, выкручивал руки, ломал ноги. Но все делал тихо, не оставляя следов, так что местные власти не могли предъявить ему обвинения. Клиенты молчали. А тот, кто из них пытался искать защиту, исчезал.

Митяй знал одно: Рыжего братва хоронила с почестями, и лежал он не в гробу, а в урне — прахом. Остатки его тела отвезли в крематорий Москвы. Так решили на сходке: Рыжий, вместе со своим автомобилем, был раздавлен колесом огромного трактора «Кировец». При расследовании аварии в ГАИ заключение было очень коротким: ехал пьяным и попал под трактор, идущий навстречу.

А вон за ним и Леха. Из Чечни пришел, пристроился к Косому, да недолго под его крылышком работал. Собрал свою банду из молодых, волну погнал на Протаса, Ченча, местных уважаемых авторитетов. Борьба за «корону» вора в законе прошла по городу, как смерч. В течение недели проредил бригады Протаса и Ченча. Чьи это дела, разобрались быстро. На Леху устроили охоту. Вызов он не принял, исчез на месяц и однажды ночью вырезал всю охрану Протаса, а его самого взорвал в игорном клубе.

На следующий день Леху самого хоронили на центральной улице кладбища, напротив могилы Протаса.

А вот там виден памятник Зине. Крутой был мужик. Мастер спорта по боксу, качался в спортзале, все малолетки старались быть на него похожими. Зина лежа жал штангу весом 180 килограммов и при этом сохранял легкость в движении, в спаррингах был недосягаем. А какой удар у него был… резкий, незаметный и тяжелый, с проносом. Но на тренировках Зина был аккуратным бойцом: легонько касался личика своего партнера — уважал.