Олег и сам в этом вопросе "плавал", поскольку больше интересовался средневековой Европой, а не Китаем, поэтому, сообщенные им сведения наполовину основывались на его фантазии. Но это были уже мелочи. В первую очередь ему надо было впечатлить слушателей. Горчаков передал все известные ему подробности о завоевании Китая и Хорезма. Чем дольше он говорил, тем больше мрачнели лица князей. А когда насупившийся воевода начал нервно теребить бороду, Олег мысленно поздравил себя с победой в первом раунде.

– Так что, выходит Коломна не устоит? – спросил о наболевшем Роман Ингваревич.

В ответ Горчаков многозначительно развел руками. Он только что закончил повествование о штурме Ургенча и полагал, что после такого рассказа комментарии излишни.

– Вот скажите мне воеводы, – перешел Олег к заключительной фазе, – если сильное войско осадило город, кто сможет его прогнать?

Еремей Глебович только снисходительно хмыкнул и пожал плечами. Всеволод Юрьевич задумался.

– Другое сильное войско, – ответил с усмешкой Роман Ингваревич.

– А если его нет? – не унимался Горчаков.

– Тогда, только воля божия, – скривился коломенский князь. – Странное ты Олег Иванович спрашиваешь. А сам-то что думаешь?

– А я думаю, – Олег заговорил с расстановкой, всем своим видом показывая, что сейчас слушателям предстоит услышать великое откровение, – что большое войско от города может прогнать голод! Чем больше войско, тем быстрее оно уничтожит все припасы в округе, – Горчаков заговорил быстрее и с напором, не давая никому опомниться. – Татар много, очень много, а коней у них еще больше! А чем в лесах их кормить?

– Так коней в лесу и не кормят, – заметил Еремей Глебович, – татары возьмут сено и зерно у смердов.

– Вот! – поднял палец Олег. – Наши враги рассчитывают на крестьянские запасы! Поэтому они не могут, долго задерживаться на одном месте. Монголы возьмут любой город, если дать им на это время. А мы им его не дадим! – Олег вскочил с лавки и начал копировать жесткий тон маршала Жукова. – Надо, чтобы на тридцать пятьдесят верст вокруг Коломны, Москвы, Владимира и Суздаля не осталось ни единого клочка сена! Ни горсти зерна! Ни пучка соломы! Смердов из деревень выселить! Все что возможно – вывезти! Все что нельзя вывезти – сжечь к едрене фене! Надо лишить татар времени на осаду. Чтобы взять город им нужно всего пять – шесть дней. Без фуража у них этого срока не будет. Татары не умеют воевать в пешем строю. Поэтому они пуще сглазу боятся потерять своих коней. Сразу остановить врага не получится. Сейчас у татар есть кое-какие припасы, поэтому Коломну они возьмут. Но если враги не пополнят свои запасы здесь, самое большее, что они смогут сделать, это дойти до Москвы. Если же и там не найдут фуража, то придется им крепко поразмыслить, стоит ли продолжать поход. Я думаю, что взять Коломну и совершить рывок на Москву монголы еще сумеют, а дальше все! Может, каким-то чудом они и доберутся до Владимира но, не обнаружив в его окрестностях фуража, враги повернут назад, даже не начав осады. Думайте, князья! Сделаете, как я говорю – спасете Владимир, Суздаль и другие города, народу десятки тысяч спасёте!

После пламенной речи Горчакова, в зале надолго воцарилось молчание.

– Сказать-то легко, да содеять трудно, – проворчал Еремей Глебович, – куда крестьянам среди зимы податься?

– Нешто ты, Еремей Глебович, думаешь, что крестьянину будет лучше бежать за татарским конем с веревкой на шее до самой Монголии? – сурово вопросил Олег. – Туда четыре с лишним тысячи верст топать. По сравнению с этими верстами, Новгород, так и вовсе под боком покажется.

Горчаков даже и не надеялся, что придуманные им меры, кто-то вот прямо сейчас начнет претворять в жизнь. Его план заключался в другом. Он полагал, что после этого разговора в голове Всеволода Юрьевича что-нибудь да отложится. А когда он разбитый, с малой дружиной прискачет во Владимир и будет в полном отчаянии, вот тогда князь эти речи и вспомнит. И может быть, действительно начнет что-то предпринимать. А еще, Олег верил в мудрость Великого князя владимирского. Когда Юрий Всеволодович получит известие, что его войско побито, он отправится на реку Сить, собирать новую рать. А жену, детей и внуков князь Юрий оставит во Владимире. Поэтому он сделает все, чтобы его стольный град устоял. Если Юрий Всеволодович вовремя узнает о плане Горчакова, то прежде чем отправиться на север, он сделает так, чтобы монголы не нашли в окрестностях Владимира фуража. Если зимний поход Батыя закончится под Владимиром и если он не возьмет этот город, то Олег будет считать свою задачу выполненной. Всех спасти невозможно, но он может сохранить тысячи жизней.

– Всеволод Юрьевич, Роман Ингваревич, – обратился к князьям Горчаков, – надо бы самое важное из того, что я сейчас сказал, записать на две грамоты. А потом, не мешкая послать с гонцами: одну во Владимир Юрию Всеволодовичу, другую в Москву Владимиру Юрьевичу. Им обоим надлежит узнать о монголах все. И как можно скорее.

– А может, и ни к чему это? – усомнился сын великого князя. – Войско у нас большое. Может, мы этих татар да монголов в поле побьем?

– Дай-то бог, – кивнул Олег. – Ну а если нет? Тогда что? Побьем, не побьем – скоро видно будет. А грамоты все одно немедля слать надо, чтобы потом жалеть не пришлось.

В это время с улицы донесся колокольный звон.

– К обедне звонят, – сказал, вставая из-за стола, Роман Ингваревич.

Остальные тоже поднялись.

– Всеволод Юрьевич, – обратился к юноше коломенский князь, – после обедни будет у меня пир. Не побрезгуй моим хлебом – солью, жду тебя к столу вместе с твоими боярами. Еремей Глебович, – повернулся Роман к воеводе, – и тебя я буду рад видеть на пиру. И ты, Олег Иванович будь моим гостем, – князь поклонился разом, всем троим.

Приглашенные склонились в ответ.

"Пир это круто! – подумал Горчаков. – Блин, как хочется посетить это мероприятие. Со знатью коломенской познакомиться. А там же, египетская сила, еще и дамы будут!". Неждан уже успел сообщить приятелю, что девушки коломенские красотою славятся.

"Нет, нельзя, – вздохнул Олег, – сперва долг воинский. Все остальное, как в той песне поется: "Ну а девушки? А девушки – потом!", по возможности, так сказать. Да и какой, к чертям пир! Вот где сейчас монголы? Никто этого, блин, не знает! Выставили на Оке в пяти километрах от лагеря передовое охранение. Воины, что в нем находятся, еще километров на пять реку видят. Итого десять. А что дальше делается, никто понятия не имеет. Есть некоторая надежда на беженцев. Берега Оки заселены густо, может, кто и прибежит в лагерь, кода монголы близко покажутся. Нет, так воевать нельзя! – решил Горчаков".