Он перебросил ногу через луку седла и спрыгнул на снег.

– Вы толком, сказывайте: какие татары и где они сейчас? – Олег говорил спокойным размеренным тоном, стараясь сбить накал страстей.

– А вон, пусть парни расскажут, – махнул рукой один из крестьян, и толпа расступилась, пропуская Горчакова в круг.

Стараясь не смотреть на изуродованные лица мужиков, Олег сосредоточил внимание на их молодых спутниках. Одному на вид было лет пятнадцать, может, чуть больше, он все время всхлипывал и размазывал по щекам слезы. Второй был старше года на три, и он не плакал. Парень стоял, плотно сжав губы, на его бледном лице ярко сияли васильковые глаза. Горчаков заглянул в них... блин! Лучше бы он этого не делал. В глазах юноши стыли такая боль и тоска, что на это невозможно было смотреть без содрогания. У Олега возникло ощущение, что он заглянул в темную бездну.

– Как тебя зовут? – спросил Горчаков.

– Берислав, – ответил парень.

– Откуда ты? – задал следующий вопрос Олег.

– Из села Спасского.

"Ого! – подумал Горчаков. – Противник в трех километрах!".

– Ратмир, – окликнул Олег старшего над суздальцами, – татары близко, выставь дозоры!

– Сделаю, – кивнул воин.

Дружинники тоже все спешились и вместе с крестьянами образовали большой круг, в середине которого оказались Горчаков и пострадавшие от неприятеля.

– Расскажи мне, Берислав, что там у вас стряслось, – повернулся Олег к синеглазому парню.

– Татары нынче на наше село напали, – начал Берислав глухим голосом, – после обедни это случилось. Все как раз из церкви выходили, и тут вой, визг и со всех сторон из леса конные, много, – парень запнулся.

Горчаков видел, как тяжело ему говорить о пережитом, но не мог избавить Берислава от допроса, ему нужны были сведения о противнике.

– Согнали нас всех в кучу. Мужиков повязали..., – парень замолчал и скрипнул зубами.

Олег посмотрел на того, что младше. Подросток стоял, закрыв лицо ладонями, и вздрагивал, как от ударов.

Исходя из своих знаний о монголо-татарах, Горчаков понимал, что сейчас услышит нечто очень неприятное. Но действительность превзошла его самые худшие ожидания.

– Потом татары содрали со всех баб и девок одежду, – голос Берислава стал хриплым. – Старых сразу зарубили. А всех остальных стали насиловать прямо на снегу. Даже когда девки в беспамятство впали, татары все продолжали, пока все не насытились.

Парень смотрел вроде как на Олега, но тому казалось, что сейчас Берислав его не видит. Он видит совсем другое.

– Потом татары их всех за руки на деревьях подвесили и выпотрошили, – парень сглотнул и часто задышал. – После баб, ироды стали мужиков казнить. Выкололи глаза, обрезали носы и уши, а напоследок отсекли руки, ноги и помирать на снегу бросили.

Берислав замолчал и, похоже, ничего больше говорить не собирался.

– Ну, а вы то, как спаслись? – спросил Горчаков.

– Татары нас сами отпустили, – ответил парень.

– Так! А вот с этого места давай поподробней! – поднял указательный палец Олег. – Как отпустили? Просто развернули и дали пинка или как-то иначе объяснили, что вы можете уйти?

– Зачем пинка? – пожал плечами Берислав. – Толмач с ними был, по-нашему говорил.

Чего-то такого Горчаков и ожидал. Обещая князьям допросить пленного монгола, он имел в виду как раз этот вариант. Олег просто прикинул, где в монгольской армии могут быть переводчики и пришел к выводу, что в трех местах они обязательны. Один переводчик должен неотлучно находиться при ханской ставке. Еще монголы отбирали ремесленников и заставляли пленных выполнять осадные работы. Ни то, ни другое, без толмача невозможно. Ну и в разведке обязательно должен быть переводчик, для "работы" с местным населением.

– И что это толмач вам сказал? – спросил Горчаков, который уже начал кое-что подозревать.

– Сказал: идите в Коломну и всем говорите, что татарскому царю девяносто девять народов уже покорились. Теперь и Русь тоже должна ему подчиниться. Еще сказал, что все должны падать ниц и целовать копыта монгольских коней, – при этих словах Берислав зло сверкнул глазами, – а напоследок толмач сказал, что всех непокорных ждет участь жителей нашего села.

– Опиши мне его, – задумчиво попросил Олег, – какой он из себя?

– Он не из этих, не из татар – монголов, – уверенно заявил Берислав, – у них морды плоские и безбородые, носы приплюснуты. А у толмача носище, будто клюв у орла, здоровенный и крючком. И борода у него знатная: черная, курчавая. На голове шапка острая, а вокруг нее материя намотана.

"Купец из Хорезма, – подумал Горчаков, – они там все монголам служили. Бизнесмены хреновы! За возможность торговать с выгодой, Родину продали! И народ свой! Шакалы!".

Олег почувствовал, как в груди у него закипает ярость, как по венам бежит уже не кровь, а жидкий огонь и в душе поднимается что-то темное и жуткое.