Какого-то определенного "уставом" порядка в формировании обоза, Олег не увидел, или просто не сумел понять чужой логики. По его наблюдениям, в головной части четырехрядной колонны следовала "тяжелая артиллерия".

Стенобитные камнеметы перевозились в разобранном виде на многочисленных повозках с огромными деревянными колесами. Их толстые спицы были вбиты в массивные чугунные ступицы, а широкие обода окованы полосами железа, исцарапанными и потертыми после тысячеверстного пути.

Одни арбы или, как там они назывались? Были "нормальных" размеров, примерно таких, как и представлял себе прежде Горчаков. Другие тянули уже не на среднеазиатскую повозку, а на кузов бортового "КамАЗа".

На "супертелегах" лежали брусья опорных стоек длиной по пять – семь метров и сечением, примерно, двадцать на тридцать сантиметров. В них были продолблены "проушины", для сборки камнеметов "в шип".

Длинные метательные рычаги не умещались в шестиметровых повозках, их обернутые железными листами концы, с массивными петлями и крючьями для крепления пращей, торчали из "кузовов" еще на пару метров. Рычаги перевозились уже "в сборе" закрепленные на осях. Некоторые из них предназначались для китайских натяжных "блид". Их легко было отличить по множеству веревок, делавших эти рычаги похожими на американские швабры, которые Олег часто видел в кино. Если в боевике действие происходило в тюрьме, то там кто-то из заключенных обязательно мыл полы такой веревочной метелкой.

Рычаг "манжаника" – мусульманской версии европейского "требюше", так и вовсе сложно было с чем-то спутать, в первую очередь из-за впечатляющих размеров. Если поставить его толстым концом на землю рядом с многоэтажным домом, то тонкий конец рычага упёрся бы в окно пятого этажа. Персидские требушеты были настоящими стенобитными монстрами, китайцы таких мощных метательных машин не делали.

Горчаков натянул поводья и развернул жеребца вправо.

– По-олк... стой! – гаркнул он командирским тоном.

Суздальцы начали осаживать коней, а ехавшие впереди сотники подлетели к Олегу.

– Почто остановил? – недовольно спросил пожилой воин, его смуглую, с морщинками вокруг глаз, физиономию, украшали торчавшие в стороны, холеные усы.

– Глянуть хочу, что в той телеге, – Горчаков указал пальцем на крытую повозку, похожую на фургоны "Дикого Запада", только с верхом не из выгоревшего брезента, а из черного войлока.

– Непутевый ты воевода, – хмуро сказал круглолицый и конопатый сотник, на вид, ровесник Олега, – сперва исчезаешь во время боя, невесть куда, теперь по обозу шарить надумал. Нешто другого времени на это не будет? Вот закончим брань, тогда и гляди, сколько влезет.

– И как ты ее хочешь закончить? – с сарказмом спросил Олег. – Победителем, или со стрелой в брюхе? Ежели второе, то здесь, я тебе не помощник. Вы что же думали, – повысил он голос, – что мы, как дурни последние, вот так, прямо на монголов и поскачем?!

Горчаков сделал театральную паузу, приосанился в седле и повел широкими плечами, выглядевшими в заиндевелых латах, как нечто шкафоподобное. Взгляд его зеленых глаз сделался холодным и колючим.

– Вы сами помыслите, – уже спокойным тоном посоветовал Олег. – Там, – махнул он рукой в хвост обоза, – воев побольше чем нас будет, и то ничего сделать не могут. Отступили вон, и совет держат. А это надо понимать так, что враги успели хорошо укрепиться и сходу их не возьмешь. Могли бы и сами догадаться, что я задумал. Монголы огородились повозками, и луки у них мощные. Зачем же глупо лезть под стрелы, когда под рукой есть все потребное для взятия любой крепости? Надо просто осмотреться и выбрать то, что может нам сейчас пригодиться.

– А мы, по правде сказать, ждали, что ты чародейство свое применишь, – неожиданно заявил пожилой сотник с "тараканьими" усами.

– Это, какое такое чародейство? – прищурился Горчаков.

– А то мы не видели, – встрепенулся конопатый, – как ты монгола громом из руки свалил!

– Никакое это не чародейство, – высунулся из-за Олегова плеча Вадим, – это оружье такое, вроде самострела, только не тетива стрелу толкает, а зелье огненное.

– А ты, малой, сгинь! И не встревай, когда старшие беседуют! – осадил паренька усатый.

– Полегче, сотник! – в голосе Горчакова прорезались угрожающие нотки. – Не наезжай на дружинника моего. Мы тут не думу думаем в палатах княжеских, посему, нечего здесь ряд устанавливать. Тем паче, что отрок мой правду молвил. Нет в моем оружии никакого чародейства.

В селе Спасском выстрелы карабина должны были послужить сигналом новгородским лучникам, поэтому Олегу пришлось объяснить всем, кто там был, принцип действия огнестрельного оружия. При этом он необдуманно сообщил слушателям, что порох изобрели китайцы.

Об Индии кое-кто из новгородцев слышал. Как оказалось, на Руси почитывали книгу, побывавшего в тех краях, византийского купца Козьмы Индикоплова. А вот о существовании такой страны, как Китай, никто даже не подозревал. Естественно, у всех сразу же появились вопросы и, в первую очередь, у любознательного Вадима. Олег несколько расширил географические познания своих соратников и даже нарисовал на листе принтерной бумаги карту Евразии и Африки. О существовании Америки и Австралии, Горчаков благоразумно умолчал.