Огромного роста, крупная женщина с широкой костью. Левая половина её лица была красной, а правая— иссиня-чёрной; выше пояса она выглядела как живая женщина, но её бёдра и ноги были покрыты пятнами и разлагались, как у трупа. Великий Один, едва увидев Хель, без раздумий отдал ей в управление страну мертвых и ни разу у него не было повода усомниться в правильности своего выбора. Никто из мертвых, попавших во владения Хель, никогда более не покидал этих чертогов. Даже низвергнутые боги, вместо небесной Вальгаллы отправленные вниз, не имели возможности вырваться на волю, хотя и пользовались, в отличие от остальных обитателей, некоторыми привилегиями.

Именно сюда лежал сейчас путь Армора, восьмого лорда всех тридцати вампирских легионов, который, освободившись от своего земного тела, тотчас понесся по ослепительно-яркому тоннелю. Около трех минут длился этот полет, но приближаясь к концу, когда впереди уже начала маячить синяя пустота, а тоннель стал стремительно расширяться, Армор круто изменил траекторию и буквально обрушился вниз, ловко попав в черную круговую воронку, внезапно появившуюся прямо под ним. Сумев избежать долгого вращения, вскоре он достиг дна и, подхваченный мощным вихрем, через узкое жерло низвергнулся в пропасть. Свободное падение, проходившее в полной темноте и беспримерном безмолвии, длилось довольно долго. Не имея перед собой никаких ориентиров, Армор ощущал его только по беспорядочному движению собственных волос и одежде, плотно прилегающей к телу.

Надо сказать, что теперь его облик претерпел существенные изменения. Черты лица, даже резко заострившись, по-прежнему напоминали прежнего Генриха Холлистока, но в остальном он стал совсем другим. Кожа приобрела абсолютную бледность, иссиня-черные волосы удлинились, а рост, прежде составлявший обычные для европейского мужчины 185 сантиметров, теперь приближался к шестиметровой отметке. Одежда, также полностью черная, состояла из плотной блестящей ткани, прошитой золотыми нитями. По виду она напоминала средневековое одеяние богатых испанских грандов, но отсутствие плюмажа и оторочки делало ее более строгой и привлекательной. Идеально подходя по размеру, она ладно облегала крепкую фигуру Армора, с первого взгляда указывая на статус своего хозяина.

Постепенно, кромешная чернота вокруг Генриха Холлистока (для простоты восприятия читателем, будем называть Армора именно его земным именем), начала рассеиваться. Теперь он летел в сером вакууме, сравнимом с малоконтрастной черно-белой фотографией послезакатного осеннего вечера. Под ним уже виднелась, сверху напоминающая обычные облака, белесая подушка тумана, окутывающего весь Нибльхейм, и вскоре Генрих стрелой вошел в его обволакивающие объятия. Прорезав верхние, густые слои, он оказался в парообразной молочной взвеси и здесь скорость его падения начала замедляться. По мере приближения к земле она становилась все меньше и меньше, так что момент соприкосновения с ней прошел для Холлистока практически незаметно. Мягко встав на ноги, некоторое время он еще балансировал, ловя утраченное чувство равновесия, но быстро пришел в себя и огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась бесконечная равнина, покрытая низкими узловатыми деревцами, полускрытыми за стеной вечного тумана. Не один десяток раз Генрих бывал в этих местах, а потому, найдя известный ему ориентир, не мешкая направился в путь.

Он находился возле самой границе Хельхейма и через несколько минут перед ним открылась безбрежная гладь великой реки мертвых — Гьолль. До нужного моста было еще далеко, но скорость передвижения в загробном мире сильно отличалась от земной и расстояние, которое предстояло преодолеть, вовсе не выглядело таким уж серьезным. Места, по которым пролегал его маршрут, находились в противоположной стороне от торного пути, где нескончаемым потоком следовали души умерших. Охраняемые свирепыми псами-демонами, не позволяющими им ни на метр сойти с дороги, люди общей массой брели к мосту, и только в конце пути они получали распределение, в какую сторону Хельхейма надлежит отправляться каждому из них. Здесь все получали строго по заслугам, и если кто-то попадал в страну лугов и холмов, с возможностью поселиться в небольшом домике, то для других была уготована или бесплодная пустыня, где лютый холод по нескольку раз в сутки резко превращался в испепеляющую жару, или земля Настронд, полная ядовитых змей.

Мост, к которому направлялся Армор, назывался Гьяллабру, в то время как основной мост не имел конкретного названия. В отличии от общего моста, целиком состоящего из лезвий острых ножей, направленных строго вверх, Гьяллабру был сделан из чистого золота и был невидим для большинства новоприбывших. Неширокий, он был создан исключительно для тайных посетителей Хельхейма, которым было незачем афишировать свое появление здесь. Он упирался в абсолютно гладкую каменную стену, которой, собственно, помимо реки, был окружен Хельхейм, и только избранные могли пройти в потайные врата, специально открываемые для них изнутри. Великан-йотун Ари, превращаясь в орла, постоянно кружил над Гьолль, а увидев необычного путника, тут же сообщал о нем Хель, которая и принимала решение о дальнейших действиях. Все остальные, переправившись через реку, попадали к гигантским вратам Хельгринд, где их встречала великанша Модгуд, подчиненные которой и перенаправляли мертвецов к местам их вечного пребывания. Вступая на дорогу Хельвег, имеющую до сотни ответвлений, они в последний раз видели вокруг себя меняющийся пейзаж. Единственной их начальницей была теперь сама Хель, одновременно присутствующая в каждом уголке своего царства. Она существовала внутри каждого демона-надзирателя и ничто не могло укрыться от её всевидящего ока.

Орла Ари Холлисток заметил даже раньше, чем великан-йотун увидел его темную фигуру. Будучи уже на середине моста, он остановился в ожидании, а затем приветственно поднял вверх левую руку:

Приветствую тебя, Ари!

Приветствую, мой лорд! В который раз вам удается пройти к мосту незамеченным!

Не твоя вина, друг мой. Ты заметил бы и мышь, это все знают.

Да, - засмеялся йотун, описывая круги над головой Холлистока, - но мышь заметить легко, а ваша фигура словно растворяется в пространстве! Доложить хозяйке, что вы прибыли?

Скажи, Ари, скажи ей обязательно. И пусть мне откроют ворота.

Хорошо, сударь. Листвор будет ждать вас у скал. Я полетел!

Спасибо!
– Генрих махнул ему рукой и орел быстро исчез, растворившись в густом тумане.

Глава 23. Первые встречи.

Оставшись в одиночестве, Армор вновь зашагал по мосту. Река Гьолль ревела под ним, беснуясь в своем вечном волнении, и казалось, что в мире не существует ничего, кроме тумана и рокотания ее густой черной воды, в котором воедино слились глухие стоны и яростное лязганье железа.