Обожди… сейчас, - Хель ненадолго задумалась.
– Да, именно четверг.

А день смерти?

В какой день?

Нет, число.

21 июля 1988 года.

Что?!
– Холлистоку захотелось, чтобы он ослышался.
– Все одновременно?

Да, один за одним. А что такое, милый?

Это же через два дня! А для меня, когда я смогу вернуться, 21 июля настанет и вовсе через день..

Хель вновь посмотрела на зеркало:

Пожалуй, даже быстрее.

Что ты имеешь ввиду?

Это будет ночь с 20 на 21, со среды на четверг.

Опять четверг!
– Холлисток скрипнул зубами.
– Все происходит в день Тора, весь ритуал строится на этих четвергах. Но как же ошибся отец и остальные! Все думали, что ритуал столетия похож на ему подобные, а оказалось, что он требует существенно меньше времени.

Для тебя это плохо?

Вот уже думаю над этим. Знаешь, пожалуй, что нет.

Я помогла тебе?
– Хель повернулась к Генриху и, обвив его шею руками, посмотрела прямо в глаза.

Более чем! Мойла рассчитывает завершить все сразу, а вместо этого я сам покончу с ним одним ударом.

У тебя уже есть мысли, как сделать это?
– она с интересом наблюдала, как лицо тертона принимает жесткое, стальное выражение.

У меня уже есть план. Подробно он еще, конечно, не разработан, но общая схема рисуется четко. Это будет мой шедевр!

Хель рассмеялась:

Не сомневаюсь! Особенно приятно, что и я внесла в него свою лепту.

Ты сделала всё!
– Холлисток притянул ее к себе и нежно поцеловал.
– Мне остается только техническая сторона вопроса.

Видишь, как хорошо все делать вместе!
– прошептала она, не отрываясь от его губ.

С тобой все легко!

Есть повод отметить все это! Ты не против небольшой пирушки? Отметим встречу.

Холлисток с улыбкой развел руками:

Когда я был против?!

Тогда зовем гостей!

Глава 26. Гости Хель. Все свои.

Понимая, что в скором времени Армору будет необходимо покинуть Хельхейм, хозяйка загробного мира не медлила. Вызвав служанку Ганглати, она быстро согласовала с ней меню предстоящего пира, и как только та отправилась на кухню выполнять полученные указания, занялась подбором состава гостей. Генрих не хотел создавать излишнюю шумиху своим появлением, и после некоторых препирательств они сошлись на том, что на этот раз целесообразно будет ограничится лишь главными лицами Хельхейма, не привлекая среднего, а тем более, нижнего звена. Для этих целей решено было выбрать малую трапезную, расположенную в нижнем ярусе Эльвиднира, называвшуюся Монбьюгг. Рассчитанная ровно на шесть десятков гостей, она как нельзя лучше соответствовала нынешним обстоятельствам, предоставляя пирующим истинно королевский уют. Стены, пол и потолок были отделаны красным деревом, вдоль стен стояли золотые и янтарные статуи, изображавшие, как саму Хель, так и всех ее помощников. Столы, составленные прямоугольником, как и приставленные к ним длинные скамьи, были выполнены из можжевелового дерева, источавшего свой неповторимый аромат. Освещался Монбьюгг, как и другие помещения Эльвиднира, ровным спокойным светом, проникавшем сквозь специальные отверстия в потолке, исходя из никому невидимого источника, о происхождении которого знала только сама Хель.

Для оповещения гостей был призван великан Ари, который, получив задание и вновь превратившись в орла, немедленно начал облет приглашенных. Некоторые уголки необъятного Хельхейма находились слишком далеко даже для него и труд сообщить о приглашении их обитателям взяла на себя сама Хель. Ее тень покрыла весь загробный мир, и с помощью невидимых струн, которыми она управляла своим миром, вскоре о предстоящем пире узнали и змея Нидхегг, и инеистые великаны Андог и Бьердваг, и червь Маард, живущие в глубине гор.

Как тебе мой наряд, нравится?
– спросила Хель у Холлистока, красуясь перед зеркалом в своей спальне в длинном алом плаще. Она уже вошла в один из своих привычных образов: ее тело, поделенное в вертикальной плоскости пополам, выглядело, с одной стороны, как все та же прекрасная женщина, а с другой, как разлагающийся труп, со всеми присущими этому состоянию атрибутами.

Ты, как всегда, великолепна!
– Холлисток встал немного позади, чтобы тоже попасть в отражение.
– Так выглядит только вечность и правда бытия. Жизнь и смерть всегда сопутствуют друг другу.

Я могу еще и вот так!
– Хель вдруг неожиданно обернулась, и на Холлистока глянули пустые глазницы ее обнаженного черепа. Плоть на теле исчезла неравномерно, и под кусками отвисшей кожи показались внутренние органы, покрытые копошащимися в них червями.

Впрочем, Холлистока не смутило подобное превращение:

Я знаю, что можешь, - мягко улыбнулся он.
– Для меня ты прекрасна всегда. Я вижу изнутри.

Спасибо, милый. От кого я еще услышу такие искренние слова!
– Хель склонила к нему голову и он без сомнений поцеловал ее жесткий костяной лоб.

Скажи, - она уже приобрела свой предыдущий облик, - тебя как зовут в физическом мире? Генрих, кажется?

Да, Генрих Холлисток. Что это ты вдруг?

Просто так. Тебе нравится это имя?

Уже привык. Я намерен доносить это имя до самого конца, до момента своего окончательного ухода оттуда.

А выглядишь ты там так же?

Не совсем. Там я в три раза ниже и тело несколько иное - того человека, у которого я его однажды позаимствовал. А вот лицо моё.

Генрих Холлисток, - нараспев повторила Хель.
– Да, звучит легко. Хочешь, я иногда буду звать тебя так?