– Да перестань! Грубый сказал бы этому типу прекратить в открытую приударять за чужой женой и убраться с глаз долой. Как ты вообще могла с ним встречаться?

Энди благоразумно не стала выводить Макса из заблуждения, что у них с Кристианом было что-то, кроме секса. Она взяла мужа за руку и подхватила воодушевленное «С днем рождения, “Декольте”» вслед за гостями. Допев, все восторженно закричали.

Следующие три часа пролетели в вихре угощения, музыки, болтовни и даже танцев. Энди говорила с десятками, а может, с сотнями людей, и хотя нисколько не была пьяна – она рано перестала пить, помня, что под утро нянчить Клем придется ей, – не запомнила ни слова. Зато в память врезался разговор с Найджелом. Почему он уверен, что сделка неизбежна? Энди захотелось спросить об этом у Эмили, но, увидев, как подруга ест кусок вайнстоковского торта, решила не портить праздник и воздержаться от разговора об «Элиас-Кларк». Энди по-прежнему надеялась – иррационально, без всяких оснований, – что проклятое предложение как-нибудь забудется само по себе. Она расцеловала на прощание подругу, поздравила ее с огромным успехом вечеринки и села вместе с Максом в такси.

Когда машина затормозила перед домом, Энди буквально бегом бросилась в подъезд. Она еще ни разу не оставляла Клем так надолго и сейчас просто не могла вытерпеть лишней секунды. Она подхватила только что проснувшуюся дочку на руки и прижалась губами к теплым розовым щекам, борясь с желанием их укусить. Личико Клем сморщилось, и раздался знакомый крик.

– Как она? – спросил Макс, расплатившись с Айлой и усадив ее в такси.

– Прекрасно, как всегда. Проснулась точно к ночному кормлению.

Макс взял Клем на руки, а Энди сбросила туфли, высвободилась из платья и убийственно тесного спандекса, который сразу полетел в мусорное ведро. Забравшись обнаженной под легкое одеяло, она упала спиной на гору подушек и застонала от удовольствия.

– Дай мне мое дитя, – шутливо сказала она, протянув руки.

Макс подал ей хнычущий сверток, и весь мир с Найджелом, Эмили, «Декольте» и Мирандой Пристли канул в блаженное небытие. Перевернувшись на бок, Энди расстегнула пижамку дочери и положила ладонь на ее теплый животик. Поглаживая малышку по грудке и по спинке, Энди тихо шептала ей на ушко, направляя грудь ко рту Клем, и с облегчением выдохнула, когда она начала сосать. Макс накрыл их одеялом. Энди прижалась губами к макушке Клем, продолжая поглаживать ей спинку медленными, ровными кругами.

– Как красиво, – сказал Макс хриплым от волнения голосом.

Энди улыбнулась мужу.

Макс, не раздеваясь, прилег рядом с ними на постель.

Энди еще пару минут смотрела, как ест дочурка, а потом увидела, что Макс лежит с закрытыми глазами, с легкой улыбкой на губах. Не раздумывая, она сжала ему руку повыше локтя. Глаза он не открыл, но Энди почувствовала, что он не спит. Неожиданно на нее волной нахлынули покой, надежда, комфорт. Энди так давно не произносила этих слов и хотела, чтобы он знал.

– Я люблю тебя, Макс, – прошептала она.

Энди осыпала личико Клем поцелуями, прежде чем передать ее Айле. Малышка улыбнулась и потянулась к маме, и слезы снова полились ручьем, причем плакала не Клем. Неужели ей теперь каждый день рыдать, как безумной? Когда-нибудь Клементина будет уходить по утрам в четвертый класс с рюкзачком за спиной и тугими хвостиками, провожаемая безутешно ревущей мамашей до автобусной остановки?

– Ты всего три дня как вернулась к работе, – ободряюще сказал Макс, наблюдая за столь эмоциональным прощанием. – Скоро будет легче.

– Неужели сегодня только среда? – спросила Энди, осторожно промокая веки.

Макс придержал дверь, и Энди заставила себя выйти на площадку. Ее обуревали смешанные, горько-радостные чувства: она ужасно скучала по Клем и страдала от необходимости оставлять ее на целый день, но вернуться к работе оказалось неожиданно приятно: взрослые разговоры, чистая одежда, не запачканная детской рвотой, и использование мозгов для чего-то, кроме исполнения «Спи, моя радость, усни».

– Поедем вместе на такси? – спросил Макс. Он подошел к обочине и поднял руку.

– Не могу, дела. После работы не успеваю.

Подъехало такси. Макс поцеловал жену и сел на заднее сиденье.

– Держи меня в курсе, хорошо?

Энди нахмурилась.

– Айла же пишет тебе сообщения?

– Я имею в виду ваш с Эмили разговор. – Энди прекрасно знала, что муж имеет в виду, но разыграла недоумение. – У вас же сегодня большое заседание для обсуждения следующего шага?

– М-м, – утвердительно хмыкнула Энди. Ей захотелось побыстрее уйти. – Удачного дня!

Макс захлопнул дверцу, и такси сорвалось с места, как гоночный автомобиль. Энди взглянула на часы. Восемь утра. Прошли дни чашечки кофе, свежих смузи и походов в спортзал, хотя Макс по-прежнему наведывался в «Эквинокс» минимум трижды в неделю. Энди не возражала: она с удовольствием проводила эту пару часов с дочерью, устроившись в кровати или играя с ней на специальном ворсистом коврике. Это были самые лучшие моменты дня.

Энди разбирала свою одежду, когда приемщик в химчистке, эквадорец сорока с лишним лет, всегда угощавший Энди жевательными карамельками, громко поздоровался с кем-то.