Он перебил ее:

— Ты мне про нарушения не говоришь.

— Галия Фуатовна решила терпеть меня на уроках, но придумала новое наказание. Вот я и попала в «черную книгу», — вздохнула она.

— Значит, ты продолжаешь свое. Лялька!.. Скажи мне честно… дай слово…

Подпрыгнув, она чмокнула его в щеку.

— Честное слово!

Проводив девочку, он не пошел в контору, а стал бродить по пустырю. Последние дни ребята расчищали место под вагончики для жилья. Он поднял забытую кем-то лопату и огляделся. «Возле вагончиков надо будет посадить деревца, — подумал он. — Будет совсем неплохо». Машинально выпустил из рук лопату, она мягко упала на землю, и он в ту же минуту забыл о своих мыслях. Походкой лунатика он двинулся вдоль по краю пустыря и остановился, наткнувшись на старый, завалившийся набок автокран. И только тут его глаза приобрели некоторую остроту, и он, мало-помалу оживляясь, обошел автокран кругом. «Раскулаченная» донельзя машина имела жалкий вид.

Обычное дело, подумал он. С тех пор, как машина стала ничьей, всяк тут копается и ищет то, что ему надо, снимает и припрятывает впрок, и так до тех пор, пока ржавый, обезображенный остов не отправят на переплавку. А ведь был добрый работяга. Мощный пятитонный «К-51», когда-то он работал на таком.

Он стоял возле неживой машины и грустно курил, не замечая накрапывающего дождя. Дождь припустил сильнее, Алпик встрепенулся и побежал, горбясь, в свое жилище. Начальник участка Стрельников сидел перед рацией, курил, глаза его были воспалены, он то щурился, то упрямо таращил их.

На линии, снабжающей мясокомбинат, случилось короткое замыкание, и теперь одна из бригад делала там временную, «воздушную», линию, чтобы потом приняться за капитальную.

— Я видел там кран, — заговорил Алпик, подсаживаясь к начальнику участка.

— Да-а… — Стрельников махнул рукой. — Хотели порезать на металлолом, да не хватило кислороду. А на складе тем временем лежит мотор к этому крану, с капитального ремонта.

— Я работал на таком, — осторожно сказал Алпик. — Если бы мне разрешили…

— Что? Ездить?

— А потом бы, может, и ездил, — сказал Алпик. — Ведь не все, наверно, растащили.

— Провозишься долго, а заработаешь с гулькин нос.

— Мне денег не надо.

— Деньги всем нужны, — устало сказал Стрельников. — Ладно, я скажу Николаю Семеновичу.

— Так вы завтра же скажете?

— Завтра же скажу, — ответил Стрельников.

Назавтра он остановил Стрельникова и спросил:

— Вы говорили Николаю Семеновичу?

— Николаю Семеновичу? Запамятовал. Но, пожалуй, мы ему скажем потом.

— Значит, мне можно остаться на базе? — И тут же, не дожидаясь, пока ребята уедут, побежал к машине.

Оглядев, отрогав машину, он еще раз убедился, что работы будет много. В тот день он снял и выбросил никуда не годную кабину, потом снял крылья, побитые, покрытые такой многослойной ржой, что даже самый звук металла не воскресить было в них: на удар разводного ключа жесть отвечала тупым, мертвым звуком. До конца дня он просидел, непрерывно куря, перед останками автомобиля. И только назавтра отправился к соседям.

В гидромонтаже он познакомился с механиками, угощал их куревом, рассказывал байки, и те не препятствовали ему рыться среди металлического хлама. Так он наткнулся на МАЗ, тоже давно списанный, и механики разрешили снять с машины кабину. На кирпичном заводе нашелся списанный автомобиль, с которого он взял крылья. Крылья были сильно помяты, но он умел выправлять вмятины.

Рано утром, когда шоферы еще только разогревали свои машины, он выходил на двор. Взявши деревянные молоты — пять или шесть таких, разных по величине, он сделал сам, — Алпик принимался колотить по кабине в тех местах, где она выпятилась. От времени до времени он кричал юнцам, строившим бытовку:

— Эй, мальчики, подсобите-ка забросить мешок!

Юнцы прибегали и закидывали мешок с песком на верх кабины, и он тут же гнал их прочь, а сам принимался бить молотом с обратной стороны кабины. Мальчишки обиженно уходили, но стоило ему опять крикнуть, прибегали тут же. В конце дня они помогали Алпику уносить целую груду инструментов в сарайчик плотников, в котором он отвоевал себе уголок.

Наконец, недели через три он поставил кабину, навесил крылья и покрасил. Краска оказалась плохая, какая-то рыжая. Но и такая она оживила автомобиль, и Алпик ходил вокруг него и посмеивался: «Ну, гнедуха, поскрипим еще, а?» Однажды Стрельников остановился подле машины.

— Ого! — сказал он. — Значит, скоро…

— Ох, совсем не скоро, — искренно вздохнул Алпик.

Он мог не хитрить, уж теперь никто не запретил бы ему заниматься краном, сколько бы это ни взяло времени.

— Да ты не спеши, — сказал Стрельников. — Если помощь понадобится — скажи.

— Мне надо будет поработать в мастерской. На станках.

— Работай, работай. Я скажу.

— А еще, не разрешите ли вы одному из мальчиков помогать мне?