— Фу ты, напугал, — улыбался Амо, потирая ушибленную щеку. — Думал, уж не пуля ли, а это жук.

Борин смеется.

Ехали так около двух часов. Далеко в стороне ниточкой тянулась трактовая дорога с маленькими палочками телеграфных и телефонных столбов.

Борин неожиданно заявил:

— Да ведь я хочу есть… и потом устал страшно, болит спина. Я плохой наездник. Давайте, сделаем привал.

— Давайте. Хорошо, подъедем вот к тому одинокому дубку, не там, а вот, направо. И там отдохнем.

Они подъехали к большому тенистому дубу. У подножия его, в теневой стороне, расположились на мшистой, густой траве. Амо достал из мешков хлеб, яйца, сыр и бутылку красного вина.

— Это вам, товарищ Борин, будет очень хорошо.

— Но я не пью.

— Глоток выпейте, это вам поможет подбодриться и уничтожить усталость. Немного вина полезно пить.

— Бросьте. Амо. Вы, как человек кавказский, вино любите, ну и пейте его. Чего там, не фарисействуйте.

— Ну, и вы выпейте глоток.

— Попробую, дайте. Нет, не могу, такая кислятина.

— Эх, вы, — сострадательно покачал головой Амо: «кислятина!» В этом отношении просто вы ни черта не понимаете.

— И понимать не хочу. Пейте сами. Да давайте есть.

Амо посмотрел на него, многозначительно подмигнул бровью и осушил бутылку вина одним духом. — Это по-кавказски, — сказал он, еле переводя дыхание. — Ей-богу соскучишься. Однако же, вы мне этого проступка в партбилет не заносите.

— Ха-ха-ха! — засмеялся веселым смехом Борин, — непременно занесу.

Закусив, они легли отдохнуть.

Вдруг, где-то уже по близости, раздались такие сильные раскаты грома, что они сразу привскочили.

— Да, ведь, это орудийная канонада, — сказал Амо.

Как бы в подтверждение его слов, грянули десятки орудийных залпов.

— И вы знаете, очень недалеко, — добавил Амо. — Что бы это значило? Уж не наши ли партизаны воюют?

— Ну, где тут — ведь там бьют залпами целые десятки орудий.

— Может быть, подавляют восстание?

— Нет, не может быть. — прервал его Борин. — Во-первых, орудия бьют уже целый день. То, что мы утром приняли за гром, тоже были орудийные выстрелы. И, во-вторых, бьет целый десяток орудий. Таким образом, можно целую местность сравнять с землей, а не то что усмирить восстание. Я думаю, что это настоящий бой.

— Ей-богу, так, — подхватил Амо. — Ай-вай, вот хорошо!

Амо, стуча ладошами над головой, изгибаясь, прошел вокруг дубка в лезгинке.

— Э-э, да на вас, товарищ Амо винцо подействовало.

— Ничего подобного. Это я просто радуюсь.

— Смотрите, смотрите, — неожиданно закричал он, — по полю движутся люди. Нам нужно бежать.

— Лежите, пожалуйста, не шевелитесь. Нате револьвер. Где люди?

Амо показал рукой.

В самом деле, напрямик, по полю, по направлению к тракту, двигались группы по 5–6 человек и одинокие фигуры. Некоторые из них шли близко и были хорошо видны. На плечах у них висели погоны. За плечами — вещевые мешки. В руках у всех были винтовки. Шли они беспорядочно, длинной лентой. Возле некоторых групп катились пулеметы. Прямо, через посевы, ехали, нагруженные солдатами, крестьянские телеги. Ни звуков, ни песен не было слышно. Шла молчаливая масса смотрящих под ноги солдат.

— Отступают, — сказал Борин. — Это паническое отступление. И заметь, Амо! Между ними нет ни одного офицера. Там еще идет жаркий бой, а эти резервы уже бегут. Их бояться нам нечего. Однако, нам нужно скорее ехать. Иначе, как бы нам не попасть между двух огней.

Они быстро взнуздали лошадей и поехали в дальнейший путь, поминутно оглядываясь. Но отступающие не обращали на них никакого внимания и шли своей дорогой, смотря себе под ноги.

Так они ехали еще несколько часов. По временам дремали на седлах и чуть не валились под копыта спотыкающихся от усталости лошадей. Они уже сделали полдороги до Ивановской топи. Как вдруг их окрикнули караульные партизанского поста. Красноармейцы узнали Амо и Борина и наперерыв старались оказать им услуги. Возле поста они легли и заснули, как убитые. А вечером, они уже подходили к стоянке партизанов, радуясь предстоящему свиданию с близкими друзьями.

Вот и палатки, разбросанные на поляне, сотни людей, дым костров и шум.

В штабе отряда происходило собрание. Только что было получено из местечка сообщение, что к Ивановской топи выслан карательный отряд в составе одного пехотного полка и офицерской роты при двадцати пулеметах. Говорил командир. Он был в прежнем костюме; тот же громадный маузер висел у него на боку, так же был распахнут навзничь ворот в его грязной рубахе. Только рыжая борода стала длиннее.

— Превосходство и числом людей и оружием на их стороне. Но зато на нашей стороне все условия обороны. Мы им на пути сюда понаделали неприятностей. И здесь создадим оборонительные пункты. Но несмотря на это, нам нечего закрывать глаза на ту опасность, которую несут с собой карательные части. Не стоило бы нам уж очень сильно, как мы это делали, дебоширить в тылу противника. Но как бы там ни было, нам нужно изыскать наивернейшее средство обороны. Я предлагаю, несмотря на те трудности, с которыми это связано, перетащить сюда наши орудия.