Сад посветлел. Свет струился между деревьями от санаторского дома. Стали видны дорожки, усыпанные песком. Коля вынул наган и уже на коленях пополз по высокой траве дальше. Крики, шум, хохот стали слышны вокруг. Наконец, Коля остановился. Дальше продвигаться было нельзя. Сквозь просветы деревьев и кустарников видел Коля знакомую ему санаторскую лужайку, наполненную народом. В толпе преобладали офицеры в блестящих новых мундирах в полном вооружении. Не меньше их на лужайке было женщин, одетых и просто и крикливо. Среди этой женской в офицерской гущи Коля заметил несколько черных сюртуков, фраков, и пару студенческих фуражек. Толпа потоком прогуливалась вдоль зеленой стены лужайки. Звенели офицерские шпоры, раздавались звонкие трели женского смеха.

По середине лужайки торчал большой столб. На нем раскачивалась громадная электрическая лампа. Вокруг столба стояло несколько десятков больших столов, окруженных десятками стульев и диванов. На столах, разукрашенных цветами, стояли бутылки, вазы с фруктами, обеденные приборы, разные закуски в коробках, в тарелках и на тарелочках. В раскрытые настежь окна санатория неслись звуки шумного вальса. Некоторые офицеры и женщины раскачивались на ходу в такт музыке. Курили. «Человек 150–200 будет», — решил Коля. Посмотрел на часы. Часы показали 25 мин. одиннадцатого. «Так-с, будем ждать».

Коля уселся поудобнее, прислонившись спиною к стволу огромного дуба. Вложил капсюль в бомбу. Стал наблюдать за лужайкой.

Видит он, как один офицер с большой белой перевязью на рукаве мундира вскочил на стул. Грациозно помахал платочком над лужайкой.

— Господа, внимание. Господа, прошу минуточку… Их высокопревосходительство приглашает вас, господа, за стол. Пожалуйте, господа — Офицер соскочил с кресла. Потом опять вскочил на него, еще раз помахал платочком над лужайкой.

— Еще, господа. За стол нужно садиться так, чтобы не было дамы без кавалера. Господа офицеры, вашим заботам его превосходительство поручает наших прекрасных дам. Господа, его превосходительство надеется…

Ему не дали кончить.

— Ура генералу, — закричал высокий, картавый женский голос.

— Ура! — подхватила сотня офицерских голосов. Офицер с белым бантом вновь сошел со стула.

Музыканты заиграли марш «Под двуглавым орлом». Гости стали усаживаться за столы. Зазвенела посуда.

В центре лужайка сидело два офицера, 4 женщины и несколько штатских. Между ними Коля местного старого судью и санаторскую фельдшерицу.

Опять на стул поднялся офицер с белой перевязью и помахал платочком.

— Господа офицеры, наполните бокалы ваших дам и свои. Его высокопревосходительство будет говорить тост.

Зазвенели бокалы и рюмки. Послышались протестующие женские голоса.

— Послушайте, поручик, послушайте, ведь мне же столько нельзя… Я опьянею.

Из-за стола поднялся худой, высокий офицер. В правой руке у него дрожал бокал. «Генерал встал» — шептали за столом.

Генерал откашлялся и начал говорить тост.

— Господа! — генерал указал левой рукою вверх. — Там бьются беззаветные храбрые солдаты нашей дорогой, многострадальной родины. Там они приносят в жертву свои драгоценные жизни. За посрамленную религию отцов, за насилие над миллионами честных тружеников земли бьются они с врагами справедливости и народного счастия не покладая рук и не жалея живота. Но враг уже сломлен. Уже в панике бежит он. Еще удар — усилие и вся страна вздохнет свободно грудью. Господа! Я пью за скорейшую победу наших героев над врагом религии и народа, над врагом семьи и порядка, над врагом личности и счастья. Я пью за наше победоносное храброе войско. Да здравствует наша победа над кремлевскими бандитами! Ура!

— У-р-р-ра! — закричали все гости. Встали со стульев, держа в руках бокалы. Музыка заиграла бурный туш. Генерал выпил вино и разбил бокал о землю. Все гости последовали его примеру. Когда шум затих, генерал присел, а вместо него встал его сосед, полный бритый офицер.

— Господа, наполните ваши бокалы. Я скажу тост, — произнес он звонким тенором.

Новые бокалы были поспешно наполнены.

— Князь! Князь будет говорить, — раздавались офицерские голоса в толпе гостей.

— Господа! Прошу встать. — Все гости с шумом поднялись с мест. — Господа, я не буду долго говорить, — продолжал князь. — Я предлагаю тост за здоровье царской семьи. Ура! — Музыка заиграла царский гимн. Сотня голосов его подхватила.

«Боже царя храни, сильный державный царствуй на страх врагам…».

Коля с нетерпением смотрел на часы. Стрелка показывала половину двенадцатого. «Скорей бы».

После исполнения царского гимна гости вновь расселись, занялись едою и разговорами. Все шумнее и веселее становилось на лужайке. Один усатый офицер попросил у распорядителя слова. Тот ему милостиво разрешил. Все головы повернулись в сторону усатого офицера. Офицер встал, покрутил усы и улыбаясь, сказал:

— Господа! Давайте отрешимся от треволнений дня. Это важно. Это велико. Не смею спорить. Но, господа, я пью за наших божественных дам. Ура!