Слава… Едва ли кто-нибудь в бригаде молодых лесорубов всерьез думал о ней.

О боевой славе мечтал когда-то Захар, но те мечты давно выветрились. На место них пришла и окончательно овладела им любовь к плотницкому мастерству. Но слава пришла ко всей бригаде, пришла сразу и неожиданно. Ее принес бремсберг. При катастрофической нехватке лошадей бремсберг помог стрелевать к дороге свыше трех тысяч кубометров леса. Эта победа имела характер вдохновляющего трудового подвига. Газета опубликовала хвалебную статью об успехах бригады. Раз пять перечитав ее, в бригаде единодушно постановили увеличить норму выработки.

Однажды утром на лесосеке появился Платов в сопровождении Бутина, Крутовских и Аниканова. Перед тем как взбираться на сопку, они долго стояли у ее подножия, наблюдая за тем, как легко бегут вниз до отказа груженные сани, катятся вверх пустые.

— Лихо работают, окаянные дети! — с отцовской улыбкой заметил Платов. — И как ловко придумали, а? Это же сколько лошадей потребовалось бы, чтоб вывезти все это, а? — Он с гордостью посмотрел на своих спутников.

Пока они разговаривали, с сопки спустились новые сани, груженные бревнами.

— Иван Сергеевич, вам наверх? — крикнул паренек, руководивший разгрузкой. — Можете доехать с ними, четырех человек вполне поднимет!

Певуче скрипя по укатанному снегу, сани легко поднимались на сопку. Платов ликовал, как ребенок.

— Ах, какие сани-самокатки! — повторял он. — Учитесь, учитесь у молодежи, товарищ Крутовских, учитесь выдумке!

По всему склону кипела работа: то там, то тут с шумом падали деревья. Морозный воздух был пропитан терпким запахом смолья, пронизан сизой дымкой осыпающегося инея.

Спрыгнув с саней, Платов почти бегом бросился к блок-ролику — главному механизму бремсберга.

— И ведь сделано как — в шип! — Он обводил восхищенным взглядом неуклюжую деревянную тумбу. — Мастера, ей-богу, мастера!

Подошли Каргополов и Захар. Пока Платов говорил с бригадиром, Аниканов отвел Захара в сторону.

— Там твоя зазноба пришла…

— Ты про Любашу? — Захар нахмурился — ему претил тон Аниканова. — Она здесь, на пикете?

— Нет, там, у Клавдии. Хотела идти с нами, но я отговорил. Сам понимаешь, неудобно при секретаре парткома… Почту принесла.

— Не знаешь, мне нет письма?

— Наверное, нет, иначе бы она сказала. Ты обиделся, что я отговорил ее идти сюда?

— Да нет… А вообще-то, конечно, зря. Хотелось бы повидаться.

— Вечером созовем комсомольское собрание, еще повидаешься.

— А она не уйдет до вечера?

— Не уйдет, — я объяснил ей, что вечером ты сам будешь в поселке. А вообще-то я тебя позвал вот зачем, Захар. — Аниканов принял деловой вид. — Понимаешь, на стройке плохо с хлебом, — заговорил он вполголоса. — Муки не хватит до навигации — разворовали, сволочи, после пожара конторы! На Амуре заносы, колонна автомашин с мукой вот уже девятый день пробивается от Хабаровска, а прошла всего полторы сотни километров. А ей еще надо сделать за зиму самое малое десять рейсов, чтобы обеспечить стройку. Вот Федор Андреевич и просил меня поговорить с ребятами насчет вот какого дела: нужно усилить питание детей и цинготников — цинга, брат, быстро распространяется. Поэтому сегодня проведи собрание, разъясни ребятам, какое у нас положение, и уговори их снизить норму хлеба. Хотя бы граммов на сто. На собрании участка этот вопрос будет специально поставлен. Так вот, нужно, чтобы ваша бригада, как самая лучшая, выступила инициатором. Как ты смотришь на это?

Захар долго молчал, глядя в сторону, мимо Аниканова.

— Много ребят болеет цингой, не знаешь? — спросил он наконец.

— Федор Андреевич сказал, что в больнице человек сто. Но больных становится все больше и больше, вот в чем опасность.

— И что, умер кто?

— Шесть человек.

— Ну что ж, я выступлю. И Каргополов тоже. А с бригадой поговорим.

В это время Захара подозвал Бутин, который стоял с Платовым.

— Вот он самый, — Бутин улыбнулся, кивнув на Захара.

Платов протянул руку Захару.

— Ну что ж, давай познакомимся, земляк. Донской казак, говорят? Ну что ж, все правильно! Когда-то, начиная с походов Ермака Тимофеевича, казаки-землепроходцы были не только воинами, но и строителями — до самого Тихого океана шли и строили. Думаю, не посрамим и мы славы предков, а? — И Платов дружески похлопал Захара по плечу, смерив взглядом его статную, крепко скроенную, невысокую фигуру.

— Федор Андреевич, так вы с Дона? — воскликнул Аниканов развязно.

— Из Ростова. Но казак я, знаешь, какой? Родился в рабочей казарме в Нахичевани, отец всю жизнь проработал на Парамоновской мельнице.

— Я ведь тоже донской казак, Федор Андреевич! — навязчиво говорил Аниканов.

Но Платов обратился к Захару:

— Очень хорошую штуку смастерил, товарищ Жернаков! — Платов кивнул на блок-ролик. — Нужно помочь другим бригадам сделать такие же бремсберги. В чьей это бригаде не ладится? — Он вопросительно посмотрел на Бутина.