— У Гликерии Савкиной, должно, есть, у нее две коровы доятся. — Фекла вышла из-за печи, круглая вся, миловидная и тихая, с гладко зачесанными назад, на пробор, лоснящимися черными волосами.

Несмотря на свои годы, она еще не утратила той простой, милой русской красоты, которая как-то своеобразно, может быть в более облагороженном виде, передалась и Любаше.

— Это далеко? — спросил Аниканов. — Гликерия, вы сказали?

— Спросите Савелия Бормотова, — вступился мрачно молчавший до сих пор Никандр. — Пройдите вниз по порядку, третья изба по левой руке будет.

— Ну, извините за беспокойство, — сказал Аниканов. — До свидания.

— Подожди-ка, кавалерист, зайди сюда на минутку, — сказал Ставорский Захару. — А ты пока постой там, — мельком бросил он Аниканову.

— Слушаю. — Захар встал по команде «смирно», переступив порог чистой комнаты, в которой жил Ставорский.

— Садись-ка. Мы с тобой тут не военные. — Он показал на табурет у стола. — Как фамилия? Та-ак… Меня зовут Харитон Иванович Ставорский. Я вот с чем: пойдешь ко мне на конный парк?

— А чего там делать?

— Сейчас возчики мне нужны. А там бригадиром станешь, а может, даже моим заместителем. У тебя как с грамотешкой?

— Кончил шэкаэм, да вот полтора года в кавшколе был.

— Это что такое — шэкаэм?

— Школа крестьянской молодежи, все равно что семилетка.

— Ага, ну что ж, образование приличное, так что и помощником сможешь быть у меня. Коней-то любишь?

— Да, люблю, конечно. Но как-то уже отрешился от них…

— Настоящий кавалерист никогда не отрешится от коней. Ну, решай.

— Самому мне неудобно просить. Вы поговорите, кто там будет распределять. Если пошлют — пойду.

— Хорошо, завтра к вечеру заходи ко мне. Договорились?

Едва вышел Захар с Аникановым в коридор, как Андрей сразу с вопросом:

— Чего он тебя звал?

Выслушав, решительно посоветовал:

— Соглашайся, Захар, даже не думай! Само счастье в руки плывет. Это ведь здорово — заместителем, а? — Аниканов не без зависти посмотрел на Захара.

Тот ничего не ответил.

Уже за воротами Аниканов, вспомнив Никандра, усмехнулся:

— Видел, как гостеприимно встретил нас хозяин?

— Да, видно, допекли-таки его. А богатырь какой, а? Вот уж где темная, брат, силища! Такому и на медведя не страшно, голыми руками хребет поломает.

— Конечно, разве не жаль такое подворье бросать? — вздохнул Аниканов. — Вон какой бастион соорудил — крепость, а не дом.

Подворье Савелия Бормотова не отличалось такой добротностью, как у Никандра, хотя все постройки тоже были рублеными. Выглядело оно просторнее, но с невысоким забором, обычными воротами и покосившейся стеной в конце длинного скотного двора. Двор был невероятно загажен коровами и свиньями.

На пороге Захара и Аниканова встретил невысокий сивый мужичонка с маленьким личиком и хитрыми, как у хорька, пристально нацеленными глазками.

— Зачем пожаловали, люди добрые? — не то хихикнул, не то кашлянул он. — А-а, молочка… Уж я-то думал, селиться! Чердак битком набит, эвон, слышите — бубнят там! Молочка можно. Гликерия! — крикнул он в коридор. — А ну, выдь сюда! Вот тут ребятки молочка желают купить, — сказал он дородной немолодой женщине, вышедшей на его зов. — И яичек? И яичек принеси. Хорошо, что хоть не воруете, а покупаете, — снисходительно сказал он и захихикал.

— А почему вы так говорите? — недобрым голосом спросил Захар. — Вы что, видели, чтобы кто-нибудь из комсомольцев воровал?

— Да нет, ребятки, — заюлил Савка, — это я так, к слову. Всякие люди бывают! Иной и на вид ничего, вроде антилигентный, а тяпнет что плохо лежит — и поминай как звали! А ты не сердись, товаришок! Вы же еще молодые шибко. Заходите, ребятки, в избу.

В избе было неопрятно, ветхо; все стояло будто не на своих местах. Возле печки на мокром полу лежал теленок, недавно появившийся на свет; возле него сидел пухлощекий малыш, барабаня кулачками по дну опрокинутого ведра.

Проницательно оглядев комсомольцев, Савка уселся возле стола.

— Ну, сказывайте, из каких местов будете?

Выслушав ответ, покачал головой.

— И какая же сила вас сюда занесла? Тут же вас летом гнус изведет, а зимой в лютую стужу померзнете, как курчата. Дак это что! А вот в иной год зверье стадом выходит из тайги, так это же погибель людям бывает!

— Это какое же зверье? — поинтересовался Захар.

— Как какое? Медведь, тигра…

— Медведи стадом не ходят. Это вы зря, дядя. А что касается тигров, то они вообще в этом районе не водятся. Так что вы напрасно хотите напугать нас.