— Не говори, Ваня, глупостей.

— А какие же тут глупости? Вон Кузнецовы, аникановская родня, к каждому празднику заваривают сорокаведерную бочку браги. Андрей-то с чего, думаешь, хмельной каждый праздник?

— А где же они берут сахар?

— А черт их знает! Кланька, наверное, ворует, да и сам старик трется постоянно у кухни в рабочей столовой. Он же возчиком там.

— Все это глупости, — отмахнулась Леля. — Я говорю серьезно. Во-первых, давайте общими силами оштукатурим и побелим наши комнаты, чтобы чисто и уютно было. Во-вторых, вы плохо учитесь, Ванюша и Зоря. Давайте напишем договор на соревнование — закончить вам на «хорошо» и «отлично» первый курс техникума. Ведь два года сидите все на первом курсе.

— Ты же знаешь почему, — заметил Захар.

— Знаю, прошлую зиму на Пивани лес штурмовали. А эту зиму?

— В эту зиму закончим. Как, Иван? — Захар посмотрел на Каргополова.

— Леля говорит дело, — согласился тот. — У меня, например, шибко много «хвостов».

— Принимаю предложение, Леля, — объявил Захар. — Еще что, домашний комиссар?

— Еще вот что. — Леля улыбчиво сощурила свои синие, с прозеленью глаза. — Мы очень мало занимаемся спортом, особенно летом, на воде. У меня такое предложение. Вы оба хорошие плотники. Сделайте хорошую лодку на четыре весла. Вот уж покатаемся летом по Амуру! Ведь такое раздолье, а мы не пользуемся. Будем ездить с ночевкой на рыбалку — благодать!

— А что, ей-богу, недурное предложение! — загорелся Захар.

Они еще долго обсуждали программу на лето, хвалили Лелю.

— Ребята, — спохватилась она, — какую я вам новость сообщу! — Леля перешла на шепот: — Есть официальное письмо в рабкоопе, что в конце этого года отменят карточки на продовольствие. А сейчас уже открыты во всех городах коммерческие магазины, где продукты продают без карточек, но по повышенным ценам. Вот жизнь-то пойдет!

— Добрая весть! — Захар посмотрел на Настеньку. — А ты говорила…

— Что такое? — Леля вопросительно взглянула на Настеньку.

— Да это наше, семейное дело, — смущенно сказала та и покраснела.

— Да уж чего там скрывать! — воскликнул Захар. — Пацан у нас будет… Ну, а Настенька загоревала, — трудно, мол, жить. Я ей доказываю, что жизнь скоро улучшится. А она не верит. Теперь веришь? — Он обхватил Настеньку за плечи.

— Поживем — увидим. — Настенька сняла Захарову руку со своих плеч. — Наверное, пятно оставил на платье.

— Новое купим! — дурачился Захар. — Ну так что ж — за наши успехи! — Он поднял стакан. — Ведь недаром пятилетку выполнили, считай, за три с половиной года. Это же прямой результат, что карточки отменяют. Ох и заживем же, братцы!

Они выпили.

— И учиться надо, — говорил Каргополов, грызя голову толстолоба. — Ох как надо учиться! Ведь чем дальше, тем все больше нужны будут знания. Вот построим город, станет он таким, какой на архитектурном плане, — ведь картина! — а сами будем вахлаками, куда это годится? Квартиры — шик, асфальт, везде легковые автомобили, парки, дворцы культуры, институты. Словом, самый, можно сказать, натуральный социалистический город. Все будут учиться, будет во всем высокая культура, а мы останемся пошехонцами. Совсем негоже!

— Я после техникума в заочный институт поступлю, — сказал Захар.

— Хотя бы техникум сначала окончил! — усмехнулась Настенька.

— Ты, женушка, совсем меня не знаешь, — возразил ей Захар. — Если захочу, меня ничто не удержит. Вот увидишь! Это я пока перестраивался после потери кавшколы. Теперь я уже совсем оправился. Вот немного еще обстроимся, получим хорошую квартиру, так тогда только держи меня, я тебя в два счета обскачу!

Весна 1934 года была на редкость ранней и дружной. Уже в начале мая Амур очистился ото льда, а вскоре весь берег возле Комсомольска был заставлен пароходами и караванами барж. Днем и ночью шла разгрузка, на добрый километр берег оказался заваленным ящиками, мешками, балками таврового железа, кирпичом, цементом, а число барж не убывало — подходили новые караваны.

В июне прибыло пополнение — пять тысяч комсомольцев. Много народу приезжало и без всякой мобилизации: по вербовке ехали целыми семьями.

Строительная площадка расширялась на глазах. Все пустыри покрывались горами земли, вынутой из котлованов, строительными лесами. В восьми километрах от центра, за Силинской поймой, разрастался новый городок. Там началось строительство крупного завода, одного из двадцати промышленных предприятий, запроектированных для будущего Комсомольска.

Три участка были объявлены ударными: завод, поселок для инженерно-технических работников — «Аварийный» и «Брусчатка» — кварталы рубленых домов с квартирной системой и паровым отоплением. На эти три участка были стянуты все лучшие силы строителей, главным образом комсомольцы и военные.