Шрифт:
Как только стемнело, Аниканов отправился к Клавдии Сергеевне, отдал деньги.
— Все. Теперь мы квиты! — В голосе его была угроза.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Удивительное чувство владело Захаром весь день, начиная с той минуты, когда было объявлено, что бригаду мобилизуют на штурм леса, и кончая вечером, когда все они отправились на Пивань. Это было чувство общей приподнятости, боевого азарта, вдохновения, знакомое ему по кавшколе, когда эскадроны развертывались в лаву для атаки. Это настроение владело всем его существом.
Он даже не заметил, шагая в толпе за санями, как они пересекли Амур и в сумерках очутились на Пивани.
Сплошная гряда крутых правобережных сопок вдруг оборвалась, а на месте разрыва треугольной заплаткой легло Пиваньское озеро. По его берегам — грозная сумеречь могучей тайги; только в самом дальнем углу озера берег низменный, там — кочкастая марь. Отсюда уходит в глухомань тайги долина, замысловато извиваясь меж сопок. В долине — постройки Пиваньского лесоучастка: цепочки рубленых бараков. Навесы темного пихтача и ельника, склоняясь с сопок, создали таинственную затишь, куда не проникает ветер даже в самую бешеную пургу. Тут постоянно стоит тишина, звенящая, как стекло. И вот эту тишину взорвала песня, гул трактора.
Для местных лесорубов — а это были крестьяне окрестных сел — трактор был чудом. Они поголовно высыпали поглазеть на него. Одни с суеверным страхом, другие с восхищением наблюдали за тем, как диковинная машина, круто развернувшись, вздымает горы снега, разминает хорошо утоптанную тропинку и санную дорогу, как холодный бледный свет фар дрожит на снегу, пляшет по бревенчатым стенам построек, бежит в таинственную кутерьму аспидно-темной в сумерках тайги.
Едва ли не последним вышел встречать прибывших начальник лесоучастка Смирнов — дебелый важный человечек, утонувший в непомерно широкой собачьей дохе. Он сухо поздоровался с Бутиным и начальником нового лесоучастка Крутовских, недобро сказал:
— А трактор надо бы остановить вон там, на краю поселка, — тут же люди ходят! Все тропинки исковеркал…
После долгих препирательств он согласился разместить комсомольцев по общежитиям лесорубов и вскоре ушел, даже не пригласив к себе Бутина и Крутовских; они провели ночь на нарах у лесорубов.
Мирно и вольготно жилось Смирнову в этом затишье. По вечерам здесь рано гасли огни; слова «собрание», «соревнование» отсутствовали в обиходе даже самого начальника лесоучастка; крестьяне-лесорубы перенесли сюда размеренный, неторопливый ритм своей деревенской жизни. Разве только в особняке начальника бились мелкие страстишки — здесь ночи напролет «гоняли пульку», потягивали спирт.
В тот вечер все пошло на слом — и тишина, и размеренный ритм устоявшейся жизни.
Назавтра чуть свет комсомольцы начали рубить себе бараки.
Бригаде Каргополова была отведена лесосека в трех километрах от поселка, и, посоветовавшись, комсомольцы решили там и срубить себе дом.
В предутренних сумерках бригада шагала по гладко укатанной дороге в тайгу. Высокие стройные пихты и лиственницы темными глухими стенами стояли справа и слева, сжимая дорогу, стрелой пролегшую в лесном коридоре. Стыла первозданная тишина тайги, лишь иногда нарушаемая треском лопнувшего от мороза сучка.
— Вот уж поистине царство Берендея! — с восхищением говорил Каргополов Захару, вглядываясь в непроходимый частокол прямых, как свечи, пихт.
— Да, на той стороне Амура такого леса, пожалуй, нет, там он смешанный, — соглашался Захар. — А тут, смотри, почти один пихтач. И до чего же густой! Наверно, тут и сохатый не пройдет — не протиснется между стволами!
Когда солнечные лучи коснулись заиндевелых макушек, проводник остановился возле штабеля бревен и указал на открытую площадку:
— Вот тут и рубите.
Работа закипела споро. Широко шагая по глубокому снегу, Каргополов размерял площадку. Следом за ним шел Захар, вбивая в снег колья. Скоро в долине запылали костры. Котлованов не рыли, клали бревна прямо на землю, связав из них раму, которая и служила фундаментом. Пазы между бревнами шпаклевали зеленым мхом, добытым тут же из-под снега.
В полдень в тайгу пришли Бутин, Крутовских и Аниканов.
— Задача, товарищи, состоит в том, чтобы за три дня срубить барак, — говорил Бутин, грея над костром ладони. — Такое обязательство взяли все бригады. Через три дня надо выйти на лесосеки. Завтра с утра пришлем вам еще бригаду Харламова. Учтите, люди там разношерстные, так что вам придется воспитывать их.
— А как с топчанами, столами?
— Как с досками? Пол уже можно настилать.
— Завезут вам топчаны и две железные печи, а досок на пол и потолок не будет, нужно настилать из расколотых бревен.
— Так что же это будет за пол?
— Пол как пол, а как же? — вступился Крутовских. — Охотник-то как рубит себе избушку в тайге? У него даже стол и топчан из таких «досок». Вон, в бригаде Самородова уже накололи бревен на весь пол. А вы тоже сейчас начинайте, поставьте человека четыре. Да выбирайте бревна потоньше.