Тревис взглянул на нее сверху вниз.

– Послушай, давай я развяжу тесемки. Они будут мешать.

– Да? – Поначалу Бетти задумалась, а потом усмехнулась про себя. Давно ли она стала такой щепетильной? – Ладно, развязывай.

Тревис так и сделал. Затем поддел пальцами немного мази и принялся легко, едва касаясь, наносить на пылающую кожу Бетти.

– А аспирин ты приняла? – спросил он между делом.

– Две таблетки, как ты рекомендовал, – вяло пробормотала она. – Кстати, ты так и не сказал, куда ездил. Или это секрет?

Тревис замялся. Рассказывать Бетти сказку про больного дядюшку ему не хотелось.

– Не секрет, но лучше я тебе об этом позже расскажу. В свое оправдание могу лишь заметить, что сам до последней минуты не знал о предстоящей поездке, иначе не стал бы договариваться с тобой о свидании.

– Ммм… – произнесла Бетти с закрытыми глазами. – Значит, у нас должно было состояться свидание?

Тревис зачерпнул новую порцию мази.

– Разумеется. И мы можем перенести его на сегодня. Сейчас намажу тебя и отправлюсь на кухню что-нибудь приготовить. А ты полежишь пока здесь, в тенечке. Идет?

– Неплохая идея, – пробормотала Бетти. – Не знаю, как ты, а я сегодня с утра ничего не ела.

– Почему? У тебя кончились продукты?

Она усмехнулась.

– Полон холодильник. Просто не было аппетита.

– А сейчас?

Бетти помолчала, прислушиваясь к себе.

– Понемногу появляется.

– Замечательно. – После паузы Тревис осторожно спросил:

– Скажи, вчера здесь было спокойно? Чужие на виллу не заходили?

– Заходили, – безмятежно ответила Бетти.

Тревис замер.

– В самом деле? Кто это был – мужчина, женщина?

– Женщина. – Бетти рассмеялась. – Которую зовут миссис Рэнсом.

– А, вот ты про что… И больше никого?

Бетти качнула головой.

– Нет. – В следующую минуту ее посетила какая-то туманная мысль, расплывчатое воспоминание о чем-то, на что она недавно обратила внимание. Но окончательно неясный образ не сформировался, и Бетти тут же про него забыла.

Тревиса ее слова успокоили.

Наверное, я все-таки ошибся тогда, в аэропорту, подумал он.

Нанеся мазь также на бедра и голени Бетти, он завинтил крышку баночки.

– Все. Теперь полежи тут немного, подыши свежим воздухом, а я отправлюсь на кухню.

– Спасибо, что выручил меня, – сказала Бетти, повернув голову. – Только что же ты приготовишь, ведь мясо в морозильнике… Вчера я специально заранее вынула его, чтобы оттаяло, но так как сегодня тебя не ждала…

– Не беспокойся, что-нибудь придумаю.

Мясо – это по мужской части.

Бетти вздрогнула.

– Что? Как ты сказал? Повтори!

Она повернулась к Тревису всем корпусом, лишь в последний момент вспомнив про развязанные тесемки лифчика и прижав его к груди рукой.

– Мясо по мужской части, – удивленно повторил Тревис. – Я действительно считаю, что мужчина должен уметь его готовить. Ты… не согласна с этим?

Бетти прерывисто вздохнула.

– Да нет… Просто этой фразой ты напомнил мне одного человека.

Она вновь улеглась на живот, не замечая внимательного взгляда Тревиса.

– Ты в порядке? – спросил тот, немного помолчав.

– Конечно. Иди, за меня не волнуйся. Я немного полежу, а потом присоединюсь к тебе.

Сам на кухне разберешься?

Тревис пожал плечами.

– Мне уже приходилось там бывать.

– Ах да, ведь в прошлом году ты угощал здесь гостей Мэта, – вспомнила Бетти. Затем она легла щекой на сложенные руки и умиротворенно вздохнула. – Особо не утруждайся, приготовь что-нибудь попроще, этого будет вполне достаточно…

– Слушаюсь, мэм, – ухмыльнулся Тревис.

Напоследок бегло оглядевшись и удостоверившись, что вокруг все спокойно, он удалился в дом.

Зорко наблюдавшая за происходящим из засады миссис Рэнсом решила, что с нее довольно. Все, что нужно, она увидела, а остальное ее не интересует – всякие амуры, поцелуйчики и остальная романтическая чушь.

Когда-то давно, когда еще был жив покойный супруг миссис Рэнсом, все эти сантименты в той или иной степени присутствовали в ее жизни. И исчезли, когда благоверного не стало.

Миссис Рэнсом знала – злые языки поговаривают, будто она же и свела мужа в могилу раньше срока, запилила вечными претензиями. Однако сама миссис Рэнсом греха за собой не ведала и продолжала жить со спокойной совестью.