Шрифт:
— Понятно.
— Ты мне лучше скажи, что со Степой?
— Дело шьют. Превышение пределов необходимой обороны, до двух лет. В него из автомата стреляли, а он должен был от пуль уклоняться, — саркастически усмехнулся Скатцев.
— Из автомата? Это серьезно, — нахмурился Роман.
— Хорошо, у Степы пистолет был.
— Ну да, стрелять он умеет. А что за пистолет?
— Служебно-боевой.
— То есть законный?
— Ну да, законный…
— Это хорошо, — облегченно вздохнул Роман.
Он знал, что Степа собирался мстить за свою Лену. Он мог бы застрелить феликсовских бандитов из пистолета, который получил от него. А это — вопросы у следствия, на которые он мог бы и ответить…
— Его насчет Феликса крутят. Он, в принципе, ничего и не скрывает, но как на этого Феликса выйти, вот, в чем проблема, — сказал Скатцев.
— Не знаю я, как на него выйти.
— А ты попробуй, узнай. У ментов на Феликса серьезный зуб, глядишь, и сожрут его.
— Было бы неплохо.
— Вот и я говорю, что тебе это нужно больше всех. Степа в тюрьме отсидится, а тебе Феликс кровь пустит…
— Кровь пустит?
— А ты что, неприкасаемый? У тебя с ним проблемы были, а не у Степы.
— А в Степу он стрелял… — вслух подумал Роман. — Отморозился Феликс. Конкретно отморозился. А ведь он от меня отстал… И дело здесь не только в Степе. Может, его Злой сдерживал? За беспредел менты цепляются, зачем это Злому? А Феликс беспределит… Значит, нет на него Злого. Может, он сам сейчас вместо него? И беспределит… Дочь твою на иглу посадил…
— Мою дочь?! — вскинулся Скатцев.
— А ты не в курсе? — удивленно посмотрел на него Захарский.
— Этот Феликс имеет какое-то отношение к моей дочери?
— Ну, по ходу, да.
Оказалось, что Степан не вдавался в подробности перед своим будущем зятем. Не было за ним вины в том, что Лену изнасиловали по прихоти Гурия, но если выстроить события в логический ряд, он мог остаться крайним. Если бы не проблемы с Феликсом, Гурий мог бы и пощадить Лену…
Пришлось Роману рассказать Скатцеву все, что он знал, и объяснять, почему Гурий дал отмашку на Лену. Степа должен был знать, что Лену изнасиловали по его, Захарского, слову, именно поэтому ее оставили в живых. А ведь могли и убить. Так что, подставляя Романа, Гурий, возможно, сохранял Лене жизнь.
О том, что Степан собирался убить насильников, Захарский не сказал, но пообещал по своим каналам еще раз пробить насчет Феликса и его босса…
И после разговора со Скатцевым он действительно отправился к человеку, который мог плеснуть немного света на темный подлунный мир…
Глава 34
Задумчивый вздох, недовольный выдох, озадаченный шелест, с которым пальцы поскребли запущенную щетину. Кряхтящий, с брезгливыми нотками, голос:
— Не хотел бы я в эти дебри лезть.
— Даня, козу твою на возу, ты в этих дебрях уже сколько лет пропадаешь?
Не любил Роман разбрасываться деньгами, но дело того стоило. Похоже, Даня узнал что-то новенькое про Злого.
Когда-то Данила Кунцев занимался тупым жестким рэкетом и похищениями, беспределил, что называется, по-черному, затем его «приняли» менты, закрыли на шесть лет. Из тюрьмы он вышел совсем другим человеком. Раньше хоть и отмороженным был на всю голову, но вел здоровый образ жизни — не курил, практически не пил, качался не по-детски, одевался с иголочки. А на свободу вышел каким-то запущенным — анашой балуется, бухает, за собой не следит. Но и крутым беспределом больше не занимается — ни желания для этого нет, ни бригады. Бизнесом он занялся, скупкой краденого, этим и жил. И еще информацией приторговывал, которую раскапывал на криминальных помойках.
Роман знал Даню с девяностых, а пару лет назад случайно с ним пересекся, поговорил, узнал, чем тот живет и дышит, поэтому и обратился к нему за справками, когда «жареный петух» клюнул. От него он и узнал кое-какую информацию по Феликсу. И сегодня он обратился к Дане, забросил удочки, и, похоже, у него есть шанс выловить рыбку из мутной водички. Только «капусты» на подкормку жалеть не надо.
Роман достал из кармана две пятитысячные купюры и, пристально глядя Дане в глаза, положил деньги на стол. Энциклопедией криминального мира Кунцева при всем желании не назовешь, и скупка краденого больших барышей ему не приносит, поэтому десять штук для него — серьезные деньги.
— Дерьмо в этих дебрях водится. — Даня смотрел на оранжевые купюры, но брать их не торопился. Неужели мало? — Если наступишь, живым не уйдешь…
— Ты это, не темни, я тебе не лох, чтобы ты мне тут хрень на плетень наводил.
— Ну, лох не лох, а Феликс тебя чуть на бабки не развел, — усмехнулся Даня.
— Но ведь не развел! — вскинулся Роман.
— Так это, осадили его…
— Кто? Злой?
— Злой.
— Ты откуда знаешь?
— Знаю.
Даня многозначительно глянул на Захарского, и тот приложил к двум еще одну «пятихатку».