«По мою душу никак», — подумал Артем.

— Мне-то что с того, а? — досадливо проговорил он.

— Встречать генерала будешь! — ухмыльнулся Завитуша. — Я приболел: сегодня же на больничный иду.

— Так я ж не твой зам! — возразил Артем.

— Приказ на врио уже на оформлении! — торжествующе завершил комбат и, похлопав Тарасова по плечу, удалился.

«Знает свои грехи, козел! Не хочет большому боссу на глаза попадаться! — подумал Тарасов, возвращаясь в класс. — Встретим, если надо… Точно, неспроста Ларичев к нам жалует…»

Все было так, как предсказал хитрый Завитуша: хороший знакомый врач признал подполковника тяжелобольным и отправил на неделю пить липовый отвар и смотреть «Маргошу»; был подписан приказ о назначении майора Тарасова врио комбата на время отсутствия последнего; грянула министерская инспекция, и на асфальтовом пятачке перед штабом стало тесно от лаковых автомобилей.

Слава богу, что Ларичев, бывший боевой офицер, прошедший Афганистан, никогда не был любителем пышных встреч и пьяных проводов. С увесистой кожаной папкой под мышкой он опередил свою свиту и поспешил закончить формальности, которые всегда сопутствуют визиту большого чина в войсковую часть. Министерские полковники в сопровождении командиров подразделений разбрелись по «Шишкину лесу», а генерал ткнул Артема в поясницу папкой и проговорил:

— А мы с тобой в штаб пройдем…

Мимо вытянувшегося в струнку дежурного по штабу, мимо свежей стенгазеты и пахнущих краской цветочных горшков они прошли на второй этаж. Ничтоже сумняшеся Тарасов отпер дежурной связкой ключей кабинет командира батальона и, мысленно скорчив рожу Завитуше, пригласил начальника войти. Генерал сел в кресло, покосился на потрет Путина в трехцветной рамке, шмякнул свою папку на стол и сразу взял быка за рога.

— Что, майор, думаешь, пора тебе из Подмосковья убираться? — насупившись, спросил он.

— Это как прикажете, товарищ генерал, — глазом не моргнув ответил Артем.

Генерал отмахнулся:

— Есть у России вероятный противник — замечу в скобках: вероятный противник, способный вести войну преимущественно на суше!

— Китай… — эхом отозвался Тарасов.

— И наше большое военное дело — подготовиться, так сказать, к возможному отражению… Это официальная легенда, чтобы дурную твою башку сберечь… Ясно излагаю?

Ларичев поднялся из-за стола и прошелся по кабинету.

— Не надо думать, майор, что завтра или послезавтра китайцы устроят нам 22 июня! Нет, этого не будет — они не авантюристы, они слишком осторожны! Они входят в страну медленно, но надолго! И один из путей их тихой агрессии — наркотики!

Генерал помолчал, собираясь с мыслями. Тарасов не вмешивался, хотя дальнейший ход рассуждений был ему вполне ясен.

— Ни милиция, ни ФСБ не могут с этим ничего поделать, как ты сам понимаешь. — Ларичев снова уселся за стол. — Вся надежда на армию — на военных, которых все еще волнует судьба Родины!..

«Волновать-то волнует, но зачем такой пафос? — подумал Артем. — Будто курсанту-первогодку политзанятие начитывает… Будто в причину моей командировки сам искренне верит…»

— Как твоя личная жизнь, майор? — вдруг спросил Ларичев.

— В последнюю неделю вообще никак, товарищ генерал, — честно признался Тарасов.

Генерал крякнул и усмехнулся, но вдруг снова посерьезнел:

— Нужно соблюсти формальность одну, — Ларичев раскрыл свою папку, брезгливо полистал и подсунул Тарасову убористо запечатанный лист: — Насчет секретности. Прочти и, если вопросов нет, подпиши… Получишь пакет с предписанием. Вскрыть по прибытии в часть…

На штампе, поставленном в правом верхнем углу машинописного документа, стояло: «Для документов строгой и особой секретности».

Вечером того же дня Артем отбывал на Дальний Восток военно-транспортным самолетом. На аэродроме его встретил неприветливый лейтенант в летной пилотке и проводил до машины. Вдалеке медленно вращал винтами толстобрюхий «Ил». По пандусу в грузовой отсек вкатывались бэтээры, топали навьюченные рюкзаками бойцы. Слепящий свет прожекторов выхватывал из темноты то серебристый угол ангара, то фигуры автоматчиков, стоящих в оцеплении. Знакомая картина взволновала Тарасова: это так напоминало боевые будни спецназа. Неужели там так все серьезно, на нашем дорогом Дальнем Востоке?..

Но бэтээры грузили вовсе не для того, чтобы опрокинуть наглых китайцев: армия модернизировалась, и новые машины шли в обычную мотострелковую часть, бойцы которой китайцев и в глаза не видывали. Да и взять майора из «Гаммы» летчик согласился только после письменного приказа Ларичева.

«Ил» вырулил на взлетную полосу. Метнулись за иллюминаторами стройные ряды огней. Транспортник стал набирать высоту. Вдалеке под крылом колыхнулась серебристая россыпь огней: Москва салютовала им…

Мысленно Артем повторил телефоны, имена и свое задание. Бумаг ему не дали: того требовал режим особой секретности. «Будешь числиться при штабе округа военным советником, — сказал на прощание Ларичев. — Вплоть до особого распоряжения…» Вспомнился почему-то Багратион — как живой. Его бы в полет и дальше — туда, где ждут лесные ловушки, нехоженые тропы и свирепые китайцы, которые улыбаются даже тогда, когда убивают…