Стол накрыт на шестерых.

— К нам, может, позже присоединятся, — отвечает он на мой взгляд.

На столе бутылка обледеневшей «Столичной», венгерское шампанское из муската и бутылка итальянского вермута. Марек что-то шепчет стоящему навытяжку метру, и через мгновение Лите приносят апельсиновый сок в тонком хрустальном графине, который днем с огнем по всей Москве не сыщешь. И рядом ставят хрустальный бокал. У нее от удивления округляются глаза.

— Я так понял, наши пристрастия — не ваши пристрастия, и взял на себя смелость принять историческоерешение — заказать вам сок.

Я еще раз поражаюсь его знанию русского языка.

— Спасибо! Водку я пью только под запеченного фазана!

Я удивляюсь, что Лита умеет шутить. Похоже, я всему поражаюсь и удивляюсь в этот вечер. Есть повод, по которому стоит…

— А я знаю место, где подают фазанов и медвежатину — в Архангельском, там есть усадьба.

Метрдотель наливает Лите апельсиновый сок. Она обнимает плечи платком и смотрит нерешительно и одновременно не сдерживая возбуждения на меня. На губах — свежая помада.

Мэтр спрашивает взглядом Марека и после кивка открывает «Столичную».

На столе стоят всевозможные рыбные лакомства: красная икра, черная, крабы, кальмары, осетрина, стерлядь, паштеты, морские печени.

Марек поднимает рюмку:

— Я надеюсь, пару капель шампанского можно Лите, один раз?

Он смотрит на нее, потом на меня. Я киваю. Он наливает.

— Первый тост я хочу произнести за прекрасную Даму, которая оказалась консультантом великолепного класса! За вас!

Звон стекла, хрусталь бокалов. Лита едва пригубливает шампанское и берет апельсиновый сок. Отпивает и начинает намазывать бутерброд черной икрой и кладет его мне на тарелку.

Я целую ей руку, у-у, я пьян. Она становится малиновая. Потом пунцовая. Марек начинает ухаживать за ней, потом накладывает мне по куску каждой рыбы и говорит:

— Ешь!

Он наполняет наши фужеры. А я откусываю бутерброд с черной икрой. И смотрю в зал, Литино присутствие все еще не дает покоя им, и многие смотрят даже на ее затылок, на волосы, собранные сзади в пук.

— Алеша, а можно я спрошу?

— Да, конечно.

Я начинаю пробовать рыбу и обалдеваю от ее вкуса. Деньги все-таки дают возможность осязать и…

Она впервые смотрит на Марека (как сквозь стекло).

— Скажите, а почему вы так любите Алешу?

— А вы?

— Его нельзя не любить.

— Вот вы и ответили.

— А если серьезно?

— У нас есть один маленький секрет — в прошлом…

Я делаю движение рукой.

— …который я не могу открыть. Поэтому лучше выпьем за моего необыкновенного друга, который обладает весьма повышенными пятью чувствами и не может ими пользоваться в полной мере — не имея шестого, которое мы должны помочь ему приобрести. За Алексея!

Лита с бокалом сока наклоняется, чтобы поцеловать меня, я забываю и чуть не отдергиваюсь. Потом вспоминаю, что мы не одни, и подставляю ей щеку.

Мы выпиваем с Мареком водку, и я запиваю ее каким-то морсом. Лита ухаживает за мной и кладет крабы.

Я чувствую, что мне надо освежиться, и встаю.

— Алешенька, я провожу тебя, — говорит Лита. Зал приковывает магнитом. Марек внимательно смотрит на меня.

— Алексей, даже не вздумай!..

Мы выходим сквозь стеклянные двери, и кто-то уже кружится вокруг. (Отсюда мы без боя…).

— Лита, — она держит меня за руку, — сколько у тебя с собой денег?

— Я получила стипендию. А что?

— Чтобы мы могли рассчитаться. Твоей стипендии не хватит даже на черную икру! — говорю я, улыбаясь.

— Мы рассчитаемся, когда я все продам. Алешенька, а здесь есть место, где можно поцеловаться?

— Есть, — и я задаю этот вопрос подоспевшему метрдотелю.

Он заводит нас в свою комнату и оставляет одних. Она садится мне на колени и целует. И прижимается. Мы обнимаемся.

Я ополаскиваю лицо из какого-то кувшина с ледяной водой, и мы возвращаемся за стол.

— Лёшик, жульен из осетрины или грибов?

— Из осетрины, — говорит Лита.

— А для нее — из грибов.

— Чего мучиться, — рассуждает Марек, — закажу каждому по два. Виноват, что спросил!

— Царь Соломон не твой папа, случайно?

Литу приходят пригласить на танец. Я даже не успеваю сообразить. «Нет», — говорит, не глядя, Марек. И протягивает мне закурить мои любимые сигареты.