Тэйт не выглядела печальной, и от этого все было в сто раз печальнее.

Если честно, ее никогда не интересовало, что думают о ней другие. Тэйт Стюарт не пыталась произвести впечатление или кому-то понравиться. Однажды, в седьмом классе, она записалась в бейсбольную команду для мальчиков (команда была полный отстой!) только для того, чтобы доказать, что кафедра физкультуры ей не указ.

Но предел есть всему, и чем дольше тянулось утро, тем плотнее сжимались губы Тэйт. От нее исходило какое-то странное, напоминавшее электричество, напряжение. Оно словно висело в воздухе; чувствовалось, что Тэйт вот-вот взорвется: так и случилось на уроке словесности.

Мы заканчивали тему «Романтизм» изучением «Алой буквы». [2] Урок вела миссис Браммел, тощая долговязая училка с мелированными волосами и богатой коллекцией разнообразных свитеров. Она приходила в экстаз от книг, которые ни один нормальный человек не станет читать для удовольствия.

Миссис Браммел стояла посреди класса и хлопала в ладоши — была у нее такая привычка.

— Так! Сегодня мы с вами поговорим о чувстве вины и том, почему факт существования Перл способствует отчуждению Эстер от окружающих гораздо сильнее, чем буква «А» на ее одежде. Что со всей очевидностью проявляется в том, что некоторые жители считают Перл ребенком дьявола…

Она размашисто написала на доске:

«Перл — живое воплощение вины».

— Кто-нибудь хочет развить эту тему?

Никто не хотел. Сидевшие передо мной Том Ричи и Джереми Сэйерс гоняли по парте бумажный шарик, изображая ликование трибун всякий раз, когда одному из них удавалось забросить «мяч» между расставленными ладонями другого. Элис и Дженна, многозначительно переглядываясь, пялились на Тэйт и шептались, прикрывая рты ладошками, будто сообщали друг другу нечто настолько скандальное, что это следовало скрывать от окружающих.

Миссис Браммел, стоя к нам спиной, писала в столбик тезисы урока, в ожидании желающих развернуто их проиллюстрировать.

Я разглядывал Элис. Когда в начале урока она усаживалась на свое место, ее юбка задралась, приоткрыв верхнюю часть бедер, и теперь я наслаждался тем, что Элис до сих пор этого не заметила. В холодном флуоресцентном свете ламп ее распущенные по спине волосы отливали бронзой.

Элис уперлась локтями в крышку стола и наклонилась вперед, чтобы дотянуться до уха Дженны.

— Говорят, после того как это случилось, ее мама не встает с постели. Нет, ты прикинь — она даже на похороны не явилась! Вы только посмотрите, ведет себя так, будто ей пофиг! Нет, просто уму непостижимо! Я бы на ее месте вообще в школу не приходила!

Последнее было произнесено так громко, что Тэйт услышала — либо эти слова, либо всю фразу целиком — и вскочила, да так стремительно, что ее парта проскрежетала по полу.

Повернувшись к классу, она обвела всех взглядом, и я вдруг перестал понимать, отчего у меня плывет перед глазами — то ли от проводов и болтов в стенах, то ли от этого пристального разглядывания в упор.

— Ну! — с вызовом в голосе произнесла Тэйт. — Вы же этого хотели? Посмотреть? Ну вот, смотрите на здоровье — я не возражаю!

Если до этого момента никому не было дела до Эстер Прин и ее незаконнорожденной дочери, то сейчас все словно проснулись.

Я не поднимал головы, сгорбившись над партой, чтобы быть как можно незаметнее. Сердце колотилось так быстро, что чувствовалось в горле. Я лихорадочно твердил себе, что все в порядке, и мне только показалось,что Тэйт разглядывала меня,потому что хотел в это верить. Как должен был верить, что ни один человек в Джентри не подумает обо мне при словах «ребенок дьявола».

Никто не произнес ни слова.

В классе было так тихо, что слышалось только гудение ламп дневного света. Мне казалось, будто они жужжат надо мной словно сигнал тревоги, но никто не оборачивался и не глядел на меня с укоризной. Никто не шептался, никто не показывал пальцем.

Миссис Браммел стояла спиной к доске, сжимая в руке маркер без крышечки, и в упор глядела на Тэйт.

— Ты что-то хотела?

Тэйт помотала головой, но продолжала стоять.

— Не обращайте внимания! Я просто жду, когда мне выдадут мою большую красную букву «А»!

— Это не смешно! — отрезала мисс Браммел, закрывая маркер.

— Нет, — подтвердила Тэйт. — Ни капли. Но нам остается только улыбаться, поскольку так проще жить!

Миссис Браммел нырнула за доску, вытащив оттуда коробку с бумажными носовыми платками, хотя Тэйт и не думала плакать.

— Тебе нужно время, чтобы прийти в себя?

— Нет! Я не расстроена и не убита горем, если вы не заметили. Я просто зла!

— Может, ты хочешь зайти к школьному психологу?