Сантера и ухом не повела, услышав наполненный болью и отчаянием крик. Она какое-то время продолжала неподвижно стоять на месте, потом со злостью закусила нижнюю губу и в один рывок оказалась подле него. Алкан резко отвернулся, закрываясь одной рукой и замахиваясь на нее другой.

Легко увернувшись, она поймала в захват его запястье и заставила повернуться к себе лицом. Не отпуская, убрала от перекошенного лица Призрака вторую руку и заглянула в глаза. Стоило ему встретиться с ней взглядом, как страх испарился, сменившись растерянностью.

В них было столько тепла, сколько он не видел в глазах других, даже когда был роковым обольстителем. Не восхищение, не похоть и тем более не отвращение. Тепло, понимание и чуть насмешки.

– Почему… – беспомощно выдавил он, не в силах оторваться от ее спокойного прекрасного лица. Сантера сощурилась, хмыкнула один раз, другой, а затем рассмеялась, да так громко и искренне, что Алкан отпрянул. Но она быстро совладала с собой и хитро посмотрела на доппельгангера:

– Дурак ты, Призрак. Думал, что меня можно провести смазливым мороком? Я знала, как ты выглядишь, с той поры, когда выхаживала тебя.

– Но как?

– А ты не контролировал свое тело, когда был без сознания. Одним вечером превратился в себя настоящего, потом обратно, – легкомысленно пожала плечами она.

– И после увиденного ты со мной спала?! – У несчастного не находилось слов, чтобы высказаться. – Я же омерзителен, тебе должно быть противно!

Девушка продолжала улыбаться. Потом взяла его лицо в ладони и приблизила к своему:

– Если бы ты был мне противен, стала бы я делать это?

И припала к губам долгим жадным поцелуем.

Миг растерянности, и Алкан сжал ее в объятиях, отвечая. Затем она прижалась к его груди. Призрак положил подбородок ей на голову, крепче прижимая к себе. Так они простояли довольно долго.

– Ты ненормальная, – через какое-то время заметил он. – У тебя странные предпочтения.

– Знаю. Сможешь меня простить?

– Ну, даже не знаю… – отбрасывая серьезность, игриво протянул Алкан, стремительно обретая прежнюю самоуверенность. – Ты такая извращенка.

– Даже не представляешь насколько.

Она вновь потянулась к его губам.

– Не стоит. Серьезно. Я чувствую себя неловко, когда ты касаешься меня такого, – отстранился и сразу же посерьезнел доппельгангер. Луна странным образом искажала его черты, делая их пугающими, серебрила кожу…

– И вправду дурак, – тихо протянула Сантера, выгибаясь в по-прежнему сильных, хоть и тощих руках.

И, может быть, впервые за долгие годы Призрак улыбнулся искренне. Почему-то эта чуть виноватая улыбка на тонких синеватых губах заставила ведьму смутиться.

– Такое редко, но случается. Примерно три-четыре раза в год. Я пытался понять, почему я теряю свои способности, но не нашел ответа. Возможно, моему телу тоже требуется отдых.

Он сидел на полу, продолжая кутаться в ткань занавеси. Сантера ощущала спиной его выпирающие острые позвонки – допель был спокоен. Положив голову ему на плечо, спросила:

– Ты не можешь сейчас измениться, верно? И сколько продлится эффект?

– До утра, не больше.

– Значит, сейчас ты наиболее уязвим.

Его мышцы напряглись и тут же расслабились.

– Верно, – хрипло ответил Призрак, слегка поворачиваясь к ней. – В таком состоянии меня ладонью можно прихлопнуть. Если хочешь бежать – это лучший момент.

– Розмари не пыталась помочь тебе? Выяснить причину таких превращений? – Она проигнорировала непрямое предложение. Бежать? Нет, не сейчас, когда почти все зависело от Убежища…

– Розмари? – Он пораженно округлил глаза. – Ха-ха, смешная шутка! Милая моя крошка, хорошенькая девочка Лиззи, ты столького о ней не знаешь!

Сантера подняла брови и, развернувшись, обвила руками шею смеющегося мужчины:

– Так расскажи мне.

Алкан замялся, балансируя между желанием поделиться давно хранящимся секретом и наказом молчать. Легкий поцелуй заставил его решиться. Шершавый язык, скользнувший по мочке уха, развеял последние сомнения.

– Ничем мне эта карга не поможет. Да и никому, кроме себя, наверно. Ты ведь слышала, что она изучает творение других инкантаторов, их скрытые возможности, тайные силы там?