Призрак посмотрел на панель, гневно пнул обитую бархатом стену:

– К Розмари! И без фокусов!

Кабина с реактивной скоростью тронулась с места.

– А я и не знала, что так можно, – искренне удивилась Сантера.

– По-всякому можно. Главное, чтоб к месту было.

– Призрак, ты ведь видел ту тварь? Можешь объяснить, чего инкантаторы хотят добиться? – Она решила взять быка за рога. Хотя, в ее положении, кто еще кого берет? Хуже уже не будет.

– Не твое дело. И советую закрыть ротик, пока я его тебе не зашил, – скучным голосом ответил он, не поворачиваясь.

– Зачем я понадобилась Розмари?

Призрак сильнее сжал пальцы на талии, вызывая сильную тупую боль.

– Тебе лучше молчать. Не в том ты положении, Зеленоглазка, чтобы болтать со мной, как со своими дружками.

Она шумно выдохнула через нос, пытаясь одновременно блокировать боль и ярость. Даже если она сейчас убьет наглеца – ничего хорошего из этого не выйдет. Нуару не понравится ее провал. А значит, стоит притвориться на время хорошей терпеливой девочкой и заткнуться.

Лифт остановился. Они вышли прямо перед двустворчатой дверью, обитой бархатом и украшенной бантами. У Розмари оказался ужасный вкус.

Призрак ласково похлопал ее по бедру:

– Жди меня тут. Я должен предупредить госпожу.

И без стука вошел в ее опочивальню. Сантера осталась снаружи хладнокровно просчитывать дальнейшие действия и гадать, что ее ждет. Ждать пришлось долго. Она уже подумывала вызвать Нуара – вдруг ответит, как внезапно из стены выскочил юркий сухой человечек с лысой, будто коленка, головой. За ним понуро плелся мальчишка с кожаным ошейником на тощей шее. В руках – поднос с коробочками. Лысый инкантатор живо жестикулировал, кривлялся и бормотал себе под нос.

В этот миг у Сантеры возникла безумная идея, которая могла сработать. Она воскликнула:

– Господин! Подождите!

Человечек, собиравшийся пройти сквозь очередную стену, резко затормозил. Мальчишка-раб, не успев среагировать, по инерции врезался ему в спину. Коробочки посыпались с подноса на пол. Одна из них открылась, запорошив инкантатору тощие ноги.

Тот взвыл. Часть длиннополого одеяния и ботинки вдруг обрели жизнь: зашевелились, покрылись короткой блестящей шерстью, а на подошве пооткрывались с десяток любопытных глазок.

– Неуклюжая ты жаба, криволапый змееныш! – накинулся он на слугу. – Я что говорил про аккуратность?! Кто заплатит за бесценные травы, что ты сейчас извел?! Молчать! Гадина!

Все знали, что инкантаторы, родившиеся после падения Арлета, росшие среди людей и только потом попадавшие в Убежище, отличались особой гнусностью нрава. И всю ненависть и страх перед людьми они охотно вымещали на своем окружении. Этот же тип, вероятно, бил все рекорды.

Визжа от гнева, он принялся пинать мальчонку:

– Жаба! Жаба! Жаба!

Раб и вправду чем-то ее напоминал. Худой до истощения, угловатый, с длинными руками и большими ступнями. Выпуклые глаза, бледная плохая кожа и редкие светлые волосы, не знавшие расчески. Большой рот, упрямо сжавшийся, когда хозяин накинулся на него с обвинениями.

Сантера наблюдала за ними с холодным равнодушием. Кого удивишь тем, что сильный издевается над слабым? Но взгляд мальчика ей определенно нравился. Дерзкий такой взгляд. Свирепый.

– Кровь гнилая, вот ты кто! Мерзкий полукровка! Подобных гадин давить надобно! – продолжал бушевать инкантатор, нависая над сжавшимся рабом. А он лежал, прикрыв затылок руками. – За каждую пылинку мне ответишь. Языком тебя заставлю мои покои вылизывать, ясно?.. А ты еще кто такая?

Его внимание наконец перетекло на новый объект насмешек.

– Подошла сюда, живо! – рявкнул человечек.

Сантера без страха приблизилась, глядя на него сверху вниз:

– Вы с разворота бейте – так больнее.

– Ка-ак?! А ну нагнись!

Она нагнулась. Дохлой рыбиной по щеке скользнула вялая ладонь колдуна.

– Дрянь! Ты к кому смеешь обращаться?! Ты хоть понимаешь, кто я такой?! Я твой хозяин – а ты вещь!

– Господин, не надо. Это моя вина, – пискнул мальчишка.

– Молчать!! Бесполезный полукровка!

Последнее было выплюнуто прямо в лицо молчащей ведьмы. Длинные полы за спиной лысого инкантатора поднимались и опадали, словно он собирался взлететь.

«– Несите масло и факелы! Не уйдешь, богомерзкое создание… Не уйдешь!..

– Полукровка! – Тычок крестом в губы. – Именем защитника нашего и благодетеля – Кайся!..

Море боли. Много, слишком много для одной… Вонь горелой плоти, раскаленного металла. Крики: