В доме царил бардак. Электричества в таком захолустье не было; свет давал масляный светильник. Хромая, мужчина дошел до скамьи, на которой горой высились шкуры, и уселся.

– Видишь, девочка, как ему отплатили. Герою, человеку, радевшему за своих… свои же в спину и ударили. Хе-хе-хе. – Он хрипло засмеялся, и смех перешел в новый приступ кашля. – Клянусь, я бы и сам поверил, что он был сумасшедшим стариком. Никаких доказательств его подвигов. Да вот только наш Срыватель Оков почему-то сильно не хотел, чтобы дед продолжал рассказывать всем свои выдумки.

– К вам приходили с угрозами?

– А то нет! Злыдни! По виду людишки простые, одежда дрянная. А лица стертые, мертвецки спокойные. Полиция его тайная. Тьфу! Плевал я и на него, и на них!

Сантера села напротив, всем видом демонстрируя согласие. Сейчас от нее не требовались какие-либо слова, только интерес и сочувствие на лице.

Чарльз швырнул в печку дровишки и продолжил:

– Когда я был маленьким, он еще верил, что все будет исправлено. Отцу моему, матери обещал лучшую жизнь. Но время шло и ничего не менялось. После уничтожения инкантаторов – баламутов по-нашему, Кнезом заинтересовались в том проклятом ордене. Они дали ему деньги, дали власть, промыли мозги. Он стал символом их воли. Люди рождаются и умирают, не зная правды, веря в выдуманные богатыми лжецами истории победы.

– Людям не нужна правда – она их только расстраивает, – соглашаясь, грустно усмехнулась ведьма.

– Мой дед отдал все силы и здоровье ради мира на людских землях, веришь?

– Да.

– Веришь, – довольно повторил мужчина, смакуя слово. – Так вот, правда, девочка, в том, что Матис никогда не убивал Нериса Большую Руку.

– Хозяина Арлета?

– Его самого. Деталей не знаю. Мне это в детстве тайком дед нашептывал. Про башни тоже не стану говорить – может, и было место подвигу. Прошлое – штука ненадежная, точности в ней нету.

– Тогда что же он сделал? – Ведьма терпеливо напомнила о сути разговора.

– Собрав небольшую армию, отправился к стенам Птичьего города. Никто не мог пройти, а они прошли! Защита спала! Нечистое дело, но спрашивать никто не стал. Солдаты жгли ядовитые да сонные травы, а сами головы тряпками мокрыми кутали и убивали задыхающихся баламутов. Это сейчас их малюют рогатыми и с хвостами, а на деле не отличишь – совсем как люди.

– Я знаю, знаю.

Он не заметил ее оговорки, продолжил, нахмурив кустистые брови и сгорбив спину.

– Кнез почему-то помчался прочь от логова Большой Руки. Моего деда тогда это сильно поразило, но времени разбираться не было. Ворвавшись в покои магистра, толпа увидела пожилого баламута с проломленным черепом. Затылок ему книгой пробили, представляешь? Стало быть, предатель среди них затесался!

Тем временем запылала соседняя башня, та самая, куда бежал Матис. Все решили, что он погиб. Однако, когда город начал таять прямо на наших глазах, Кнез стоял снаружи целый и здоровый.

– Что же он делал все это время?

– Никому не известно. Может, искал чего?.. Он ведь рассказывал всем, что баламуты хранят ужасные секреты. Мол, людей в животных обращают. Ему поверили, – иначе бы не осмелились напасть! – но не нашли обещанных зверств. Были там какие-то мерзкие существа, их подожгли, и дело с концом. А все, кто выжил в ту ночь, стали пропадать или гибнуть. Вот дед и сбежал, покуда мог. Он видел, что происходит со страной, хотел раскрыть всем глаза, но его не слышали. Леон Филис погиб в одиночестве с клеймом сумасшедшего. Он был лучшим другом Матиса!

– Это очень печально. Я не догадывалась, что правда настолько горька…

– Теперь знаешь. Расскажи тем, кто станет слушать. Пускай знают, что их Кнез лишь пешка, что он всегда был вялым робким пареньком и никудышным полководцем.

Сантера встала. Подошла к Чарльзу и сжала его морщинистую ладонь:

– Я давно чувствовала что-то неладное во всей этой истории. Ваша помощь бесценна. Спасибо, Чарльз. Я ваша должница.

– Брось. Мне хватит того, что хоть кто-то выслушал бредни свихнувшегося старика. Ты только не забывай, что я сказал. Нами всеми пытаются вертеть. Думай своей головой, а не чужой. И тогда точно не сойдешь с верного пути.

Внук генерала проводил ее до обочины и, когда она собиралась бежать к станции, где останавливался беспрерывно сигналящий поезд, внезапно хлопнул себя по лбу.

– Не знаю, важная эта деталь или нет, но дед рассказывал, что Матис в ту ночь был не один. Рядом с ним стоял ребенок в шапероне. Кнез объяснил, что спас его из плена баламутов.

– Вы правы. Это очень важно, – сглотнув, сказала Сантера.

Вокруг лежал свежий снег.

Брен крепче прижал сестренку к себе. Маленькая Эветт громко шмыгнула носом, утирая ладошкой сопли, – хотя здесь было очень холодно, они стояли в тонких рубашонках, ожидая, когда подойдет их очередь.