– Честно, но немного обидно. Если ты ненавидишь людей, почему говоришь об этом мне? Я тоже человек, – напомнила Сантера, кокетливо изгибая бровь.

– Сильно сказано – ненавижу. Такое отношение позволительно глупцам, к коим я себя не причисляю. Нынешние люди виноваты лишь в том, что их все устраивает. Они уже разучились нас бояться, забыли, как защищать свои наодеколоненные телеса, а новому научиться попросту не успели, а может, не захотели.

– Баламуты истребят людей.

Алкан пожал плечами:

– Пускай. Мы все равно не сможем им помешать. Хотя-а… ты ведь пришла благодаря помощи Вечного Странника. Кто он такой? И как сумел прижать Совет Власти к ногтю?

– У него свои методы, мне недоступные. Но одно я знаю точно – ему нельзя верить.

– Как и всем остальным.

– Алкан, знаешь, твоя госпожа однажды проговорилась, что изучает способности других инкантаторов, – осторожно прощупывая почву, произнесла ведьма. – Я всегда думала, как получается, что в человеческой семье рождается баламут. Это заразно? Значит, и другие могут получить силу творения?

– Не в обиду будет сказано, но это фееричный бред, милая! – хохотнул Призрак. – Стать повелителем материи и пространства через простуду! Ха-ха, тогда каждый бы мог им стать. Но все сложнее. Генетические отклонения, предрасположенность, абсолют как первоисточник… Она копается в причинах и следствиях, изучает границы их способностей. И конечно же ищет способ стать бессмертной.

– То есть невозможно простому смертному стать одним из инкантаторов? – переспросила Сантера, внимательно следя за мимикой доппельгангера.

Тот был хорошим лжецом. Гораздо более искусным, чем она сама. Он не поддался.

– Нет. Я уверен.

Танец закончился, и Алкан потянул ее к выходу:

– Идем. Я хочу тебе кое-что показать.

На небе светила полная выпуклая луна, разливая мертвенное сияние на застывший в ожидании мир. На свежем воздухе они столкнулись с недавним ухажером Сантеры, который упорно пытался пройти в паб. Он застыл, открыв рот и уставившись на своего двойника в объятиях надменной черноволосой недотроги.

– Дорогой, я ошибалась! Ты действительно хорош! – восторженно прощебетала ведьма, целуя допеля в лоб.

Мужчина издал скулящий звук, развернулся и побежал прочь.

– Злыдня, – восхитился Алкан, провожая оригинал взглядом.

– Нет, я ведьма. Ведь-ма.

Все ближе слышался шум океанского прибоя. Они вышли к крутому обрыву. Внизу бесновались волны, их брызги долетали до самого неба и разбивались о твердую, как камень, землю.

Сантера сильнее прижалась к второсортному, пытаясь согреться. На губах застыли ледяные соленые капли.

– Красиво, но не настолько, чтобы замерзнуть насмерть.

– Ты тут никогда не была? – Призрак как обычно проигнорировал ее слова. Девушка с мстительным удовольствием представила, будто пинком скидывает его с обрыва, а потому промолчала. – Ну разумеется. Вы, люди, такие любопытные, но стоит оставить что-либо на видном месте, и не заметите! Дай мне руку!

Доппельгангер крепко сжал ее ладонь и потянул к самому краю. Затем, прижав к себе, спрыгнул вниз. Сантера не успела вырваться или хотя бы выругаться, потому что падали они всего секунду.

Прямо в камне были высечены ступени, круто уходящие вниз. Спустившись по ним, они дошли до широкого лаза, который был частью потрясающей красоты архитектурного строения. Пустые залы уходили в глубь скалы.

– Что здесь раньше было? Похоже на храм или дворец, – спросила Сантера, спрыгивая с очередной ступени внутрь.

– Скорее священное место для многих Иных. Название длинное и уж больно глупое – я не запомнил. Но раньше сюда приходили все, кто хотел получить одобрение высших сил. Тут проводили обряды, песнопения всякие. Когда к власти пришел Кнез, многие из них были уничтожены. – Алкан прошелся вдоль длинных скамей, укрытых некогда роскошными тканями. – Только это святилище уцелело. Не смогли подобраться, да и опасно – вдруг пострадают жилые дома. Вскоре о нем забыли, и только проплывающие мимо корабли могли заметить странные узоры и симметричные углубления в скале.

– Из твоих уст это прозвучало печально, но я, к сожалению, абсолютно равнодушна к религиозным памятникам.

– Ты не веришь в бога, Зеленоглазка? – заинтересованно спросил он, дергая изваяние за складку на хитоне.

– Я не верю в многочисленные выдуманные религии. Давать бесчисленное количество имен тому, что нельзя объять, и спорить из-за этого, развязывать войны… Я понимаю, что многим живым существам необходима вера в высшую справедливость и следующую жизнь, которая будет гораздо лучше нынешней. Но не вижу связи с существом, которое волей мимолетной прихоти создало нашу вселенную.