– Нет. Но догадывалась.

– И что же поведаешь Совету Власти, раб? Лиз Брукс предала нас?

– Нет, блистательный господин. Я не заметил за ней подобных грехов. Она верно служит Убежищу и его интересам, – твердо ответил Василиск, глядя перед собой.

– Раз так, ты можешь быть свободна. – Сантере указали на выход. – А с тобой, маленький раб, мы должны поговорить отдельно. Твой господин умер, и это неправильно. Я бы даже сказал, что так не должно было случиться. В этом есть чья-то вина. Совет Власти узнает чья.

Старуха-Иная зарыдала громче.

– Я могу вам помочь, господин? – порывисто спросила ведьма, всем видом демонстрируя желание облегчить магам работу.

– Нет. С тобой будут говорить позже. Например, о том, почему ты оставила место, порученное тебе лично Советом. А теперь ступай, – твердо сказал господин Дезире.

– Как прикажете.

Она подчинилась. Напоследок насмешливо подмигнула потерянному, напуганному мальчику, непроизвольно тянущему к ней руки. Захлопнувшаяся дверь обрезала рыдания незнакомой служанки и говорок инкантаторов.

Оставалось лишь ждать.

Минуты превратились в вереницу тягучих медовых капель, парящих в невесомости. Ведьма раздраженно ходила из угла в угол, изредка прислушиваясь к происходящему в зале. Ничего не слышно.

Она начинала беспокоиться. Мальчишка многое узнал…

– Ты – здесь. Выходит, у тебя ничего не получилось.

Рядом стоял давний знакомый – грызень-кабан Клод. Сантера удивленно моргнула.

– Я надеялся больше никогда тебя здесь не увидеть. – Он покачал головой и опустил на пол свою ношу – грузную тушу с серо-голубой кожей.

– Жаль разочаровывать. Надеюсь, проблем с хозяином… не было?

– Все в порядке, – немногословно ответил он. – Твои поиски?..

– Не увенчались успехом, как видишь. Но я решила остаться. – Ведьма пристально оглядела тушу, которую перевертыш ранее держал на плечах.

– Понимаю.

– Кто это? – Она указала на синего.

– Да вот… стая пауков с затопленных подвалов на свет выкинула… Непонятно, правда, зачем. Гуль это пещерный, кровосос иначе. Мой господин захотел изучить его тело.

– Кровосос… Вампир, значит?

– Он самый. Их по-разному называют. Опасные Иные, им лучше ночью не попадаться. Хотя и не мне это говорить. – Клод смущенно почесал загривок.

Вампир походил на лысую обезьяну с мощным торсом, тяжелой челюстью и длинными цепкими лапами. Глазные зубы выдавались вперед, торча из-за верхней губы, как карандаши.

– Не похож, – категорически заявила девушка. – Почему не блестит?

– Потому что не должен. Сказки это… Они, может, когда и были соблазнительными опасными существами, да только с тех времен сильно деградировали. Способности завораживать жертву остались, яд, временно парализующий… а остальное утрачено. Зачем красота в пещерах и склепах?

– Не знаю. Просто я столько о них слышала… А затопленные подвалы, в которых водятся такие милые зверьки, где находятся?

– На нижнем уровне. Хозяева обустроили там жилище для самых неприятных и неконтролируемых из нас. Туда лучше не соваться, – предупредил грызень. – И не думай даже.

– Учту, – легко пообещала она.

– Ты кого-то ждешь?

– Можно сказать и так. Жду… приговора.

– Сочувствую. Надеюсь, Матх-бог тебя защитит. – Он подхватил начинающую подванивать тушку вампира и поволок ее дальше. Его господину требовался свежий материал для вскрытия.

Сантера вновь осталась в одиночестве.

О чем маги могли говорить так долго с Василиском? Она терялась в догадках. Только когда прошло не меньше пары часов, его выпустили.

Сантера сидела на корточках, обхватив руками колени, и откровенно клевала носом. Дверь распахнулась, и наружу стали вытекать довольные инкантаторы. Розмари, как отметила для себя девушка, среди них не было. Последним вышел жабенок.

Он выглядел опустошенным. Раздавленным.

– Как самочувствие? – осторожно осведомилась ведьма.

Он заторможенно поднял личико. Тонкие длинные губы дрожали.

– Я сделал все, как вы мне сказали.

– Ты вне подозрений?

– Д-да…

Они медленно двинулись прочь от зала.

И тут его как прорвало:

– Они… они наказали Фочу! Нас долго расспрашивали, ругали, угрожали… Она ничего не понимала! Так плакала! И наконец сломалась. Они наказали ее… Я все видел! – Мальчик глотал слова, захлебывался плачем, а сжатые кулачки то и дело врезались во вспотевший лоб. Он будто сам себя наказывал.