— Я не поеду в банк за деньгами, — повторяю я.

— Не пп…ппонял?

Стас все еще обсасывает мои слова, не решаясь придать им окончательную интерпретацию. Он все еще надеется, что речь идет о чем-то другом.

— Я не могу, — еле слышно выдыхаю я. — Понимаешь?

Пещера опять наполняется громкими ударами от взмахов крыльев влетевшей мыши.

— Убери ее? — робко прошу я.

Стас не сводит с меня пристального взгляда.

— Мышь… Не уберешь? — повторяю я, втягивая голову в плечи.

Всё. Сейчас начнется. Я знала, я настраивалась, когда я шла сюда, я и не надеялась, что все пройдет гладко, но оказалась все равно не готова.

— Что?! — внезапно орет Стас, игнорируя мечущуюся мышь. В его голосе звонко, металлически дрожат тонкие листы жести, эхо от вопля ударяется о стены и возвращается, больно раня мои барабанные перепонки, отдаваясь в висках, пульсируя неотвратимо начинающейся мигренью. — Почему ты не поедешь в банк, дд…ддетка моя?! Это элементарно, и ты это «не можешь»?!

— Не могу, — соглашаюсь я одними губами.

— БЛЯ-я-я-я!.. Но ПОЧЕМУ?! — Стас хватается за голову и начинает раскачиваться из стороны в сторону. — Почему не можешь?! Ты шутишь, да? Или ты реально просто сошла тут с ума без меня? Мы тебя вылечим! Ты, главное, привези сюда деньги, а остальное я беру на себя. — Его руки трясутся, отрываются ото лба и хватают меня за плечи. — Ты понимаешь меня?! Ты поедешь?!

Я отрицательно качаю головой. Но это не голова. Это свинцовый, нет, чугунный бак: тяжелый и совершенно пустой. Попадая в него, внешние звуки преображаются, набирают вес и отчаянно бьются о стенки, пытаясь их разорвать.

Стас отпускает меня и начинает кружить по пещере. Хватает бутылку, делает несколько глотков, неаккуратно ставит ее обратно, на край стола, потом подхватывает, когда она уже почти падает.

— Дд…детка! Давай все по-новой. From the beginning, from the scratch… Деньги пришли. Ты завтра за ними поедешь. Так? Ты согласна?

Я набираю побольше воздуха в легкие. Кислород — это энергия. Силы. Воля. Я обязана настоять на своем. Мои руки дрожат, я никак не могу прикурить сигарету.

— Нет, Стас. Я никуда завтра не поеду. И вообще не поеду. Никогда. Точно. Я решила. Черт, дай мне огня, не видишь, у меня не получается?

Подойдя и щелкнув у меня под носом зажигалкой, Стас в сердцах швыряет ее в темноту. Я изо всех сил затягиваюсь, задерживаю в себе дым, потом стараюсь выпустить его медленно, но вместо этого закашливаюсь. На моих глазах немедленно выступают слезы.

— Я хочу, чтобы ты вернул эти деньги.

— Ты просто не в себе.

— Наоборот. Я как раз в себе. Я ощущаю себя как человека. Я думаю. Мыслю. Решаю что-то. Нам не нужны эти деньги. Я не хочу провести всю жизнь в страхе, в бегах. Это не жизнь. Это чертово недоразумение. Я боюсь, наконец, за нас, за себя.

— Ну я рад хотя бы тому, что ты не читаешь мне лицемерные морали про то, что воровать плохо, — замечает Стас. — Ну а то, что ты боишься — это нормально. Я тоже боюсь.

Я игнорирую его и продолжаю:

— Мне здесь было хорошо. Просто так, от жизни, ни от чего особенного. Я… Я стирала, купалась, просто жила, я научилась делать курицу-карри… Я не хочу по-другому, вздрагивать не хочу, прятаться не хочу… Ты был неправ, что украл эти деньги, наша жизнь из-за них рухнет! В ней не будет ни счастья, ни гармонии, ни желания любоваться на закат… Сама ее идея переворачивается с ног на голову, это становится уже вообще не жизнь ! Ты просто устал, испугался кризиса, психанул, это все вполне нормально, я тебя не сужу, но я должна нас спасти от этого кошмара. Посмотри, люди кругом сознательно ухудшают свои материальные условия, чтобы получить взамен какой-то более нормальный, психически и душевно здоровый образ жизни, а ты занимаешься тем, что только усиливаешь стресс, доводя его до максимума, до абсурда. Понимаешь?

— Ага, — говорит Стас внезапно холодно и спокойно. — Понимаю. Кажется, я все, наконец, понимаю… Это все он ? Адвокатишка? Это он ухудшает свои условия ради непонятно чего? Это бред, фикция, они французы, у них все есть, они начитались Уэльбека! Но как могла ты, нормальная, русская, повестись на все это дерьмо? Вы любовники? Ты бросаешь меня, ты решила остаться тут с ним, с этими бицепсами и сальными паклями?

— Не говори глупости! Он здесь совершенно ни при чем. Ты ничего не понял. Я хочу жить с тобой! Мы вернем деньги и поедем домой. Я буду работать, ты тоже, все будет как раньше. Ты и я. Я опять буду делать лампы. Я уже начала, я рисую, у меня есть идеи…

— Что?!

— Доделаем ремонт…

— Ты одурела? Какой ремонт?! Дд…ддетка, я тебя умоляю! — Он опять начинает трясти меня за плечи. — Не смей! Не пп…ппорть! Я все продумал! Ты просто не можешь так со мной поступить! Я тебе дд…ддоверял! Я ведь мог найти другой счет, как-нибудь выкрутиться! У меня счетов этих как грязи, я мог сделать по-другому, если бы я знал! Если бы я ожидал от тебя такого! Я бы мог убежать один, а я приехал сюда за тобой. Дурак, любил тебя, верил тебе! Я перевел деньги тебе! Тебе, идиотке! У меня же нет к ним никакого доступа, ты понимаешь?! Я в полной твоей власти! А ты мне в ответ на такое мерзко врешь! В глаза! Все дело в нем! В этом вв…ввонючем козле! Нн…ненавижу! Чем он так тебя пронял? Своей нн. нн. ннн… бля! Нн. ннеземной красотой, загаром? У меня будет такой же, дай мне время! Мы будем жить в раю, я тоже буду светиться бронзой! Я куплю яхту. Нормальную. Как у людей. Я буду тебя, дуру, катать по морю! А он, что он может тебе дать?!