– Ты любишь его? – спросил ее Праву.

– Да, – тихо ответила Нина и вдруг заплакала. – Посоветуйте, что делать? Никогда не думала, что любовь такая… В книгах про нее совсем другое пишется…

– Любовь, она всякая бывает, – заметил Праву тоном человека, изведавшего в жизни многое.

– Я пробовала его забыть, старалась о нем не думать, – всхлипывая, говорила Нина. – Но он не выходит у меня из головы, снится… Ой, что мне делать? Я и уйти не могу из бригады… Рада даже издали на него смотреть.

– Ты знаешь, что у него жена и ребенок? – спросил Праву.

– Знаю, – ответила Нина. – Мне жалко ее. А уехать не могу. Знаю, что такого больше никогда не будет… Чувствую это.

Когда заплаканная девушка ушла, Праву подошел к окну. Нина Ротваль, опустив голову, медленно, не разбирая дороги, шла по глубокому подтаявшему снегу в сторону стойбища.

Праву выскочил на улицу и в несколько прыжков догнал девушку.

– Я забыл тебе сказать, – задыхаясь, проговорил он. – Одним словом, обещаю, что все будет в порядке!

Приехал Ринтытегин, и Праву рассказал ему об Инэнли и Нине Ротваль.

Ринтытегин слушал и кивал головой.

– Все ясно, – сказал он. – Будем ходатайствовать о непризнании брака между Инэнли и его теперешней женой.

Праву возмутился:

– Разве можно так просто решить этот вопрос? Людей привыкли считать мужем и женой… Мы эту женщину не можем сбрасывать со счетов.

– Сколько времени живут Инэнли и его… жена вместе? – спокойно спросил Ринтытегин.

– Около полугода, – ответил Праву.

– Срок небольшой. Если посторонние привыкли считать их мужем и женой, это еще ничего не значит. Важно не то, что думают другие, а то, что Инэнли и Нина любят друг друга. Полюбили впервые, по-настоящему. И такую радость убить – все равно, что убить живого человека… А с женой Инэнли я сам поговорю, – пообещал Ринтытегин.

Ободренные его покровительством, Инэнли и Ротваль стали неразлучны. Девушка переселилась в тракторный домик, нарушив мужское общество. Она уходила на дежурство вместе с возлюбленным, вместе с ним возвращалась…

Как-то Праву спросил у Нины:

– Что ты скажешь, если я пошлю вас с Инэнли в Торвагыргын присмотреть домик? Хочешь?

– Очень! – обрадовалась Ротваль, а Инэнли сказал:

– Пусть она едет одна. Я нужен здесь. Ничего, я побуду без нее. Она у меня вот здесь. – Он показал на сердце. – Как солнечный луч. Пусть выберет хороший дом. Будем жить как все люди на нашей земле Советов и колхозов.

…Отел подходил к концу. В этом году он прошел хорошо, с очень малыми потерями. Весна наступала бурно, началось таяние снегов по всей тундре. Белые русла рек потемнели, покрылись серыми потеками, под которыми угадывалась набухшая талая вода.

В стаде стало спокойнее, и Праву уже подумывал съездить в Торвагыргын повидаться с женой. Наташа по-прежнему аккуратно писала письма, и за ласковыми строчками нетрудно было угадать затаенную грусть, тоску по мужу.

Праву и сам замечал за собой что-то неладное. Он псе время думал о Наташе, слышал ее голос, а однажды ему приснился такой явственный сон, что, проснувшись, он долго не мог поверить, что на самом деле ничего не было: не говорил он с Наташей, не держал ее ладони в своих руках, не целовал ее волос. Он лежал и смотрел в потолок невидящими глазами. Придя в себя и оглядевшись, Праву не сдержал горестного вздоха.

Но в Торвагыргын Праву так и не успел съездить. Неожиданно нагрянули гости. Вертолет показался со стороны горы Мэйнытин и опустился около тракторного домика. Из него выпрыгнул Ринтытегин, за ним Иван Николаевич Аникеев, Савелий Михайлович… Словом, полный вертолет начальства.

– Что случилось? – спросил Праву у Ринтытегина.

– Летим открывать комбинат! – взволнованно сообщил Ринтытегин. – Первую очередь! Давай собирайся. Захватим Коравье и Инэнли. Через час начнется митинг.

– Николай Павлович, летим на открытие первенца чукотской семилетки! – сказал Савелий Михайлович. – Радость-то какая!

Праву не успел опомниться, как уже сидел в вертолете. Стадо и тракторный домик поплыли куда-то в сторону. Несколько секунд Праву видел машущего малахаем Кэлетэгина.

Пока летели в поселок строителей, Праву все же успел перекинуться несколькими словами с Ринтытегином:

– Были у жены Инэнли?

– Был, – вздохнул Ринтытегин. – Ничего яростнее отвергнутой женщины мне не приходилось видеть! Это что-то невероятное! Даже изгрызла палку для выделки шкур! Вот до чего была оскорблена. Лежала неподвижно полтора дня. Потом смирилась. Разумно стала рассуждать и даже призналась, что по возрасту она, конечно, не пара Инэнли. Сейчас готовится к переселению в Торвагыргын… Вообще-то, товарищ заведующий красной ярангой, ты порядком отстал от жизни. Знаешь, что мы наметили переселение на Первое мая? Дома уже ждут новоселов. Должен получиться грандиозный праздник! Пригласили оркестр из воинской части. Вот мастера! На морозе дуют в трубы, и губы их не примерзают к металлу!